Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 22 – Алекс Скай

— Вы рискуете, — сказал он.

— Работой?

— Моим терпением.

— Оно вчера пережило подушки. Сегодня переживёт блины.

— Вы уверены?

— Нет. Но пока статистика на моей стороне: дети сыты, дом цел, вы написали “доброе утро всем”.

— Вы будете часто использовать это против меня?

— Только в воспитательных целях.

Он отложил блинчик.

— Я не ребёнок, Вера Соколова.

— Спорное утверждение. Просто у вас игрушки дороже и расписание длиннее.

Лариса у плиты кашлянула подозрительно похоже на смех.

Инга Павловна резко посмотрела в её сторону.

Роман, к моему удивлению, не рассердился. Только чуть сузил глаза.

— Вы слишком свободно разговариваете с работодателем.

— А вы слишком серьёзно завтракаете с детьми.

— Это не одно и то же.

— Конечно. Моё можно исправить замечанием. Ваше — только практикой.

Он молчал пару секунд, потом сказал:

— Вы действительно считаете, что порядок начинается с таких мелочей?

— Нет. Я считаю, что иногда порядок начинается не с тишины, а с того, что людям хочется просыпаться.

Фраза вышла сама.

Не как заготовка.

Не как красивая реплика для романа, в котором няня с первого утра объясняет миллионеру смысл семьи. Просто я смотрела на его идеальную кухню, на стикер “Доброе утро всем”, на кривые блинчики, на пустую тарелку Аси и недопитый чай Марка, и понимала: это правда.

Роман ничего не ответил.

Но взял тот самый стикер с вазы, аккуратно отклеил его и положил рядом со своим телефоном.

— Я сохраню, — сказал он.

Вот это было уже слишком.

Сначала каша с личностью, потом подушки, потом кривой блин, теперь строгий мужчина сохраняет жёлтый стикер. Если так пойдёт дальше, к концу недели он сам предложит детям выбрать мультфильм без предварительной комиссии.

— Исторический архив пополняется, — сказала я тихо.

— Не злоупотребляйте, — повторил он.

Но уже почти без строгости.

Дальше утро пошло быстрее. Дети спустились с рюкзаками, Ася попыталась пронести в кармане два стикера, Марк сделал вид, что не видит, как я вижу, что он спрятал один свой — тот самый, про “кофе без надежды”. Инга Павловна проверила расписание, водитель подал машину, и дом снова начал собираться в свой обычный день.

Только теперь в нём что-то сдвинулось.

Незаметно для чужого глаза.

Очень заметно для моего.

Ася у двери вдруг обняла Романа. Быстро, на бегу, как будто сама испугалась собственной смелости.

— Пока, пап.

Он на секунду задержал руку у неё на спине.

— Хорошего дня.

— Не как таблица? — спросил Марк, уже стоя у выхода.

Роман посмотрел на него.

— Постараюсь.

Марк кивнул.

И вышел.

Я стояла чуть в стороне и понимала, что у меня глупо щиплет в глазах. Не от великой семейной сцены. Нет. Просто иногда один короткий “постараюсь” от человека, который вчера считал подушки угрозой порядку, значит больше, чем длинные речи.

— Вера Соколова, — сказал Роман, когда дети уехали.

— Да?

— Сегодня после школы у Аси творческая студия, у Марка английский. Свободное время остаётся.

— Без заранее утверждённого занятия?

— Да.

— Вы уверены? Подушки могут воспринять это как слабость.

— Я переживу.

— Смелое заявление.

Он собирался ответить, но его телефон завибрировал. Роман посмотрел на экран, и лицо сразу стало рабочим. Строгим. Ровным. Почти вчерашним.

— Мне нужно в офис, — сказал он. — Инга Павловна введёт вас в остальные детали.