Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 120 – Алекс Скай

Рина хотела возразить, но Лисса сжала её руку.

— Это не потому, что тебя прячут, — сказала Лисса. — Это потому, что ты держишь половину печати. Если уйдёшь, дом останется без половины голоса.

Рина посмотрела на неё, потом на Элину.

— Тогда я буду держать.

— Я знаю, — сказала Элина.

И только после этого повернулась к Рейнару.

— Идём.

Он кивнул.

— Куда?

Элина посмотрела на золотую линию, которая тянулась от печи не к двери на улицу, а к нижнему залу.

— Туда, где Лиор оставил первую ложь.

Нижний зал встретил их не теплом.

Памятью.

Ступени под пекарней светились тускло, словно дом тратил силы на город, на лавку, на людей, на Рину у печи. Внизу пахло тёплым камнем и старой древесиной. Герб Селены Астер на стене горел ровно: звезда, ладонь, крыло, укрывающее, а не сжимающее.

Рейнар остановился у арки.

Зал всё ещё не пускал его в центр без согласия.

Элина заметила, как он посмотрел на золотую линию у своих сапог.

— Войдите, — сказала она.

Зал помолчал.

Потом линия отступила.

Рейнар вошёл.

Не как хозяин.

Как свидетель.

На каменной плите, где были вырезаны имена, раскрылась книга Селены. Страницы шелестели сами, пока не остановились на пустом листе.

Чернила проступили медленно:

“Первый огонь зажёг не враг.”

Элина сжала пальцы.

— Лиор?

Ответ появился ниже:

“Он открыл им дверь.”

Рейнар побледнел.

— Какую дверь?

В дальнем конце зала, там, где раньше Элина видела только тёмную кладку, загорелся тонкий контур. Каменная стена дрогнула, и перед ними проявился узкий проход, почти скрытый старой плитой. Не нижняя дверь, не великая тайна Суда огня — обычный потайной ход, сделанный человеческими руками.

Очень давно.

— Отсюда можно попасть к монастырю, — прошептал Рейнар. — И дальше… к городским складам.

Элина повернулась к нему.

— Ты знал?

— Нет.

Он сказал это сразу.

И она поверила.

Не потому что хотела верить. Потому что в его лице был такой же удар, какой она сама чувствовала, когда узнавала очередную часть чужого замысла.

Книга зашелестела снова.

На странице проступали строки — не аккуратные, не торжественные, а рваные, словно сама память сопротивлялась.

“В ночь пожара Селена закрыла зал. Лиор был молод. Он служил Совету. Ему велели открыть проход для людей слепого суда. Он думал, они войдут с печатями и приказом. Они пришли с чёрным огнём.”

Элина закрыла глаза.

Теперь стало понятно, почему Лиор боялся не только дома Вейранов.

Он боялся собственной руки.

Молодой канцлер, ещё не старый, ещё не седой, ещё верящий в Совет, закон и приказ, открыл дверь тем, кто потом сжёг монастырь и вычеркнул род Астер.

— Он знал, — сказал Рейнар глухо. — Все годы он знал.

— Знал и помогал мне, — сказала Элина. — Поздно. Криво. Не до конца. Но помогал.

— Это оправдание?

— Нет. Это правда сложнее удобного гнева.

Рейнар посмотрел на неё.

Больно, почти с благодарностью.

Он, наверное, слышал в этих словах и себя.

Элина не смягчила голос.

— Но правда всё равно требует ответа.

Потайной проход раскрылся шире.

Из глубины пахнуло дымом.

Не чёрным ещё — городским. Складским. Сухим деревом, горящими стенами, паникой улиц.

И поверх этого запаха — старой бумагой и холодным воском.

— Он там, — сказал Рейнар.

Элина взяла с каменной лавы фонарь. Обычный, железный, старый. Внутри не было свечи, но когда она коснулась ручки, там зажёгся золотой свет.