Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 71 – Алекс Скай

— У меня есть дядя?

Кайрен не сводил взгляда с Дарвена.

— Он не приезжал шесть лет.

— Теперь приехал, — сказал Дарвен. — И привёз свидетельство материнской ветви.

— Что требует? — спросила Арина, хотя уже знала: ничего хорошего.

В дверях появился незнакомый мужчина в дорожном плаще цвета мокрого железа. Высокий, сухой, с тёмными волосами, перехваченными у затылка серебряным шнуром. Лицо его было похоже на лицо человека, который долго ехал не ради встречи, а ради приговора.

Он не поклонился Арине.

Не поклонился Кайрену.

Смотрел только на Ноэля.

— Я требую передать мальчика мне, — произнёс он. — Как последнему законному защитнику по крови его матери. Мира предупреждала: если Морвенты не смогут уберечь её сына, его должен забрать Эйрдан. И, судя по тому, что я услышал у ваших ворот, этот час настал.

Драконий суд

— Этот час настал.

Слова Вейрана повисли под сводами родового зала так ровно и холодно, будто он не ворвался в чужой дом после шести лет молчания, а просто закончил давно начатый разговор.

Ноэль стоял рядом с Ариной и не двигался.

Она почувствовала, как его плечо коснулось её юбки. Нечаянно. Или нет. Мальчик смотрел на незнакомца широко раскрытыми глазами, в которых растерянность боролась с надеждой, а надежда — со страхом. Дядя. Брат Миры. Кровь матери. Человек, который мог знать её голос, её смех, её любимые песни в оранжерее. Человек, который сейчас смотрел на Ноэля не как на ребёнка, а как на право, заверенное чужой памятью.

Кайрен шагнул вперёд.

Не резко. Резкости ему сейчас, казалось, стоило бы слишком мало. Он стал между Вейраном и сыном, и сам родовой зал будто признал это движение: золото в главном камне вспыхнуло глубже.

— Ты явился в мой дом, не попросив допуска к родовому залу, — сказал Кайрен.

Вейран едва заметно усмехнулся.

— Я явился не в твой дом. Я явился к сыну моей сестры.

— Ноэль мой сын.

— Ты вспомнил это слишком поздно.

Арина услышала, как Ноэль перестал дышать ровно. Не всхлипнул, не испугался вслух — просто втянулся в себя, как всегда делал, когда взрослые начинали делить его судьбу поверх головы.

Она опустила руку и осторожно коснулась его плеча.

Он не отстранился.

Вейран заметил. Его тёмные глаза скользнули по её руке, по золотому знаку под рукавом, по лицу Элиры — и задержались на взгляде Арины. Долго, пристально, с неожиданной неприязнью.

— А это, должно быть, новая защитница Морвентов, — сказал он. — Та самая жена, в чьём теле, как говорят, живёт не та, кого венчали с лордом.

И вот так легко родовой зал снова стал ареной.

Кайрен повернул голову к Дарвену.

— Кто впустил его до окончания совета?

Дарвен сжал книгу обряда у груди.

— Лорд Вейран предъявил материнский знак Миры и право крови. По древнему договору между Морвентами и Эйрданами мы не могли держать его за воротами.

— Зато могли не приводить к моему сыну.

— Я пришёл сам, — сказал Вейран. — И теперь требую суда. Открытого. При камнях и свидетелях. Или ты, Кайрен Морвент, снова спрячешь ребёнка за дверями, как прятал его дар все эти годы?

Селеста появилась в верхнем проходе почти бесшумно. Серебряная брошь на её груди была на месте, безупречная, гладкая, будто никогда не звенела в тёмных коридорах.

— Лорд Вейран имеет право на вопрос, — произнесла она. — После всего, что открылось сегодня, скрытый суд только усилит сомнения.