Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 68 – Алекс Скай

— То, что хотите. Не то, что положено лорду Морвенту. Не то, что потом можно красиво сказать совету. Спросите как человек, который уже решил, что я могла его предать.

Его лицо стало жёстким.

— Вы знали.

— Что?

— Что это правда.

Арина молчала.

Он сделал шаг ближе.

— С первого дня. С того утра, когда спросили, кто такая Селеста. Когда не знали, что у меня не было прежних жён. Когда говорили о своей новой жизни так, будто эта жизнь началась с пробуждения. Вы знали и молчали.

— Я не знала, что именно со мной произошло.

— Но знали, что вы не Элира.

— Да.

Это короткое слово прозвучало хуже крика.

Кайрен отступил на полшага. Не от страха. От удара.

— Кто вы?

Арина сглотнула. Горло болело, будто она долго кричала, хотя не кричала вовсе.

— Меня зовут Арина. Арина Соколова. Я не из вашего мира. Я не знаю, как сюда попала. Не знаю, почему оказалась в теле Элиры. Последнее, что помню из своей жизни, — обычный вечер, усталость, своя комната, совсем другой потолок. Потом я проснулась здесь. С вашим кольцом. В вашей постели. С лицом женщины, которую все ненавидели или боялись.

Кайрен слушал, не перебивая.

И от этого становилось только тяжелее.

Лучше бы он обвинял. Проще было бы защищаться.

— Я не выбирала этот брак, — продолжила она. — Не выбирала ваше имя, ваш замок, ваши родовые правила. Не подписывала прошение против Ноэля. Не издевалась над ним вчера и год назад. Не закрывала оранжерею. Не говорила слугам, чтобы они боялись. Я пришла в чужую жизнь, где от моего лица уже было сделано достаточно гадостей, чтобы мне не верили даже тогда, когда я говорю правду.

— Почему не сказали мне?

Она рассмеялась тихо, устало.

— В первый день? Когда вы предупредили, что я пожалею за одно неверное движение? Или когда прямо спросили, кто я, так, будто уже выбирали, с какой стороны меня ударить? Милорд, вы тогда не искали человека. Вы искали угрозу.

Он резко выдохнул.

— Потому что мой сын был рядом с женщиной, которая вчера требовала убрать его из замка.

— Я это понимаю.

— Нет, — сказал он жёстко. — Не понимаете. Я начал доверять вам не потому, что вы были удобны. Вы были невозможны. Непредсказуемы. Резки. Вы лезли туда, где вам могли сломать жизнь, и всё равно вставали между Ноэлем и теми, кто хотел его забрать. Я видел это. Я поверил поступкам. А теперь выходит, что все эти поступки строились на лжи.

Арина подняла голову.

— На тайне. Не на лжи.

— Разница удобна тому, кто молчал.

— А ваша подозрительность удобна тому, кто снова хочет видеть во мне не человека, а опасность.

Он шагнул к ней, и камень под ногами едва слышно отозвался.

— Вы чужая душа в теле моей жены.

— Да!

Она сказала это громче, чем хотела. Голос ударился о своды.

— Да, Кайрен. Я чужая. Я сама себе здесь чужая. Каждое зеркало напоминает мне, что моего лица больше нет. Каждый человек зовёт меня именем, которое не моё. Ваши слуги кланяются женщине, которая делала им больно. Ваш сын смотрит на меня и боится, что прежняя Элира вернётся в каждом моём неверном слове. Вы сейчас говорите «моя жена», а я даже не знаю, имею ли право на собственное имя в этом теле.

Он застыл.

Арина наконец позволила себе дрожать. Не красиво, не благородно. Просто руки дрожали, и она больше не удерживала их силой.

— Я не сказала, потому что боялась, — произнесла она тише. — Боялась, что меня запрут. Что объявят чудовищем. Что вы отберёте у меня возможность помочь Ноэлю раньше, чем я пойму, как дышать в этом мире. Боялась, что если скажу правду, вы увидите только чужую душу и не заметите, что эта чужая душа уже стоит с вашим сыном в холодной детской и не может уйти.