Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 66 – Алекс Скай

Это было важнее: граница, поставленная не ею, а им. За неё. Перед всеми.

— Надо же, — сказала Арина тихо, потому что иначе голос мог сорваться. — А вы быстро учитесь, милорд.

Его рот дрогнул.

— У меня строгий наставник.

Селеста ударила ладонью по книге обряда.

— Довольно.

Камень отозвался глухим гулом.

— Довольно спектакля, довольно красивых слов и этой новой роли благородной защитницы, — произнесла она уже без прежней мягкости. — Совет видит лишь одно: знак появился внезапно, поведение леди Элиры изменилось за ночь, дом признал связь, которой не было два года. Теперь камень говорит об истинной паре. Всё это невозможно без причины.

Арина медленно повернулась к ней.

— И у вас, конечно, причина уже готова.

Селеста подняла подбородок.

— Да.

Кайрен стал неподвижным.

— Осторожно, Селеста.

— Нет, Кайрен. Осторожность нас и привела сюда. Мы годами молчали ради рода, а теперь чужая воля стоит в сердце Морвентов, держит твоего сына за руку, открывает архивы Миры, ломает решения совета и заставляет камень лгать.

— Камень не лжёт, — сказал Дарвен глухо.

— Камень видит тело, кровь брачного обряда и след принятия домом, — резко ответила Селеста. — Но он не спрашивает, кто смотрит из этих глаз.

Арина почувствовала, как холод проходит от пальцев к плечам.

Нет.

Нет, только не сейчас.

Кайрен шагнул перед ней, но она уже поняла по лицам: сказанное попало туда, куда Селеста целилась. Дарвен побледнел ещё сильнее. Оствер отступил на полшага. Илана смотрела на Арину с испугом и жалостью. Роган перестал дышать улыбкой.

Селеста указала на неё.

— Истинная связь недействительна.

Кайрен произнёс слишком тихо:

— Объяснись.

Селеста улыбнулась. И теперь в этой улыбке не осталось ни тётушки, ни советницы, ни хранительницы порядка. Только человек, который наконец вынес спрятанный нож на свет.

— Потому что в теле Элиры Морвент находится чужая душа.

Тайна чужой души

— Потому что в теле Элиры Морвент находится чужая душа.

Слова Селесты не вызвали крика.

Это оказалось страшнее.

Родовой зал будто втянул в себя все звуки. Главный камень продолжал светиться, но золото внутри него больше не было тёплым. Оно стало резким, настороженным, как огонь, к которому поднесли сухую ветку. Люди застыли вокруг помоста: Дарвен с раскрытой книгой, Роган у стены, Илана с побелевшими губами, Оствер позади старших. Все смотрели на Арину.

Не на леди Элиру.

На неё.

Впервые с того утра, когда она проснулась в чужой постели, чужом теле и чужой жизни, Арина почувствовала себя без кожи. Всё, что она прятала под шутками, упрямством, злостью и слишком прямыми словами, вдруг вытащили на середину зала и положили под родовой камень.

Кайрен стоял перед ней.

Он не обернулся сразу. Сначала посмотрел на Селесту, и в этом взгляде было достаточно холода, чтобы даже главный кристалл потускнел.

— Повтори, — сказал он.

Селеста не отступила.

— Ваша супруга не та, кем была. Вы сами это знаете. Она не помнит обычаев, путает людей, говорит чужими оборотами, за одну ночь меняет ненависть к мальчику на болезненную привязанность, открывает закрытые места, которых прежняя Элира избегала. Теперь камень признаёт её истинной парой спустя два года пустого брака. Вы можете сколько угодно называть это чудом, Кайрен. Я называю это захватом тела.