Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 92 – Алекс Скай

Я открыла рот, чтобы крикнуть.

Мужчина схватил меня за запястье.

Серебряная ветвь вспыхнула так ярко, что он вскрикнул и отшатнулся, но второй уже был рядом. Не удар. Не грубая сила. Они действовали быстро, точно, как люди, которые знали, что нужно не причинить вред, а увести.

Потому что живая я была нужнее.

Дарен ударил ладонью в преграду.

— Лиана!

Его голос вернул мне движение.

Я вырвалась, локтем задела первого, почти успела добежать до стола, где лежал ключ от архивов, но пол под ногами вдруг дрогнул. Не Вейрхольм. Другая печать. Дорожная. Чужая. Та, что не спрашивала старую крепость разрешения.

Ровен бросился ко мне, но между нами вспыхнула та же серебряная сетка.

— Держись! — крикнул он.

Очень полезный совет.

Я схватилась за край стола, пальцы скользнули по бумагам. Проект постановления упал на пол. Письмо о Виоле перевернулось. Чернила на перехваченном листе вдруг вспыхнули синим, как будто дорога вспомнила свои следы.

Мерден стоял у двери.

И смотрел не на Дарена.

На меня.

— Вы были правы, Лиана Морр, — сказал он. — Иногда трещина показывает, где дом сгнил.

Дарен рычал что-то за серебряной стеной. Не словами даже. Вейрхольм гудел. Факелы метались, люди кричали, но всё стало странно далёким.

Мерден поднял руку.

— Посмотрим, что сделает князь, когда трещину вынесут из его дома.

Серебряная ветвь на моём запястье вспыхнула ещё раз.

Я попыталась удержаться.

Не смогла.

Пол ушёл из-под ног, камень сменился серым светом, воздух ударил холодом и запахом зимней дороги. Последнее, что я увидела перед тем, как Вейрхольм исчез, — лицо Дарена за треснувшей серебряной преградой.

Не чудовище.

Не проклятого князя.

Мужчину, который понял, что ловушка всё-таки захлопнулась.

И теперь ему придётся выбирать: спасать меня или спасать себя от того, кем его так долго хотели сделать.

Серый свет исчез резко.

Не погас, не растворился, не уступил место темноте, как это бывает в нормальных обмороках, если в моей жизни вообще ещё осталось что-то нормальное. Он просто оборвался, будто кто-то перерезал натянутую нить.

Я упала на колени.

Камень под ладонями был мокрым от инея и таким холодным, что пальцы сразу онемели. Воздух пах снегом, железом и старой дорогой — не той живой северной дорогой, которая когда-то остановила карету и заставила меня сказать правду, а чужой, сломанной, использованной против своей воли.

Я подняла голову.

Надо мной не было потолка Вейрхольма. Не было стеллажей архива, стола с документами, лица Дарена за серебряной преградой.

Был круглый зал из серого камня. Узкий, высокий, похожий не на башню даже, а на колодец, в который зачем-то поставили двери. В стенах зияли тёмные проёмы. Сквозь один из них виднелся снег и чёрная линия моста над ущельем. Ветер проходил через щели так свободно, будто считал это место своим законным домом.

Чёрный мост.

Я поняла раньше, чем кто-то сказал.

Серебряная ветвь на моём запястье светилась неровно, будто ей тоже было трудно прийти в себя после чужой печати. Кольцо договора на пальце горело холодной синей точкой. Не больно. Настойчиво.

Я попыталась подняться.

Кто-то схватил меня за плечо.

— Не дёргайся.

Голос был грубый, незнакомый.

Я повернула голову и увидела мужчину в сером плаще. Тот самый, что первым схватил меня у стола. На запястье у него темнел след от моей ветви — не ожог, нет, просто серебристая полоса, как память о том, что не всякую женщину можно увести без ответа.