Книга Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать!, страница 58 – Лиззи Голден

— Тебе просто повезло. — Вождь приближается, и его тяжелый взгляд буравит Зора. — Сам-то ты и гроша ломаного не стоишь. Калека. Выродок. Будь в тебе хоть капля настоящей силы ксавера, не стал бы ты использовать девчонку вместо того, чтобы сделать все сам.

Каждое слово — как удар хлыстом. Зор привык. Он годами учился не реагировать, прятать боль за маской безразличия. Но сегодня это получается хуже обычного.

Ведь у него действительно получилось. Он выпутался из сложной ситуации и обернул ложь под оберткой красивой правды, на что очень легко повелись. Почему же он не может услышать хоть раз в свой адрес, что он не такой уж безнадежный ксавер?

― Продолжай в том же духе и, возможно, я оставлю тебя в живых и дам напиться драконьей  крови, ― размеренно произносит Морграх, глядя на него горящими, но вместе с тем такими холодными и жестокими глазами. ― И… ускорься. Народ не может так долго ждать. Ты говорил, у Грейнмора проблемы с местным начальством?

― Через месяц его дом продадут на аукционе за неуплату, ― подтверждает Зор.

― Месяц ― это много, ― жестко произносит тот. ― Мы не можем ждать, пока дракон пойдет по миру. Для нас любое промедление равняется смерти.

― Сделаю все от меня возможное, ― склоняет голову Зор.

― Ты уж постарайся, ― насмешливо произносит тот. ― Это в твоих интересах, если не хочешь потерять жену и сына.

Зор весь сжимается внутри, хотя старается этого не показывать.

― И еще. ― Морграх роется в складках своей мантии. ― Возьми вот это. ― Он передает маленькую вещицу, при виде которой Зор который весь замирает внутри. ― Ты знаешь, что с ней делать. ― Взгляд вождя хищно сверкает.

Есть поступки, за которые грозит темница в нормальном мире Аэтерии, например, сознательно уничтожать чью-то магию. Но здесь, под землей, все иначе, и то, что изначально было темным, в полумраке становится обыденностью. Зор и так слишком рискует, а иногда вождь требует от него предать все моральные устои ради достижения целей.

Поклонившись Морграху, как того требует неписаный закон ксаверов, Зор выходит из пещеры и слышит едва слышный вздох, похожий на стон.

Все это время Мия ждала его здесь. Болела за него. Вот она, сидит на каком-то старом полусгнившем тряпье, прижимая к груди спящего ребенка. По ее бледным щекам катятся беззвучные слезы, оставляя блестящие дорожки на серой коже.

— Ты… ты становишься монстром, Зор. — Ее слабый голос без тембра дрожит и срывается. — Но ты не такой. Я знаю, что ты не такой. Нельзя… нельзя на чьем-то горе выстроить свое счастье!

Ее слова ранят больнее, чем насмешки и жестокие слова Морграха. Потому что в них — правда. Правда, которую он пытается придушить в самом себе, чтобы не сойти с ума.

Зор делает шаг вперед, его собственный голос звучит хрипло и устало.

— У меня нет выбора, Мия. Разве ты не видишь, где и как мы живем? Как слабеет наш сын с каждым днем? Я не могу допустить, чтобы вы погибли в этой каменной могиле.

Он смотрит на нее, пытаясь передать взглядом все свое отчаяние, всю ярость, всю беспомощность.

— Приходится идти на жертвы. — Он переводит взгляд на пещеру Морграха. — Очень скоро последний белый дракон клана Грейнмор будет уничтожен и тогда... ― он переводит дух, ― мы хотя бы выживем. А там… там посмотрим.

Зор не готов сказать жене, что не хочет отказываться от того, кто он есть. Он сделает все, чтобы их спасти, и если Мию это не устроит ― он просто будет жить где-то в отдалении, помогая им и поддерживая, чем может.