Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 51 – Екатерина Розова

В глубине опушки что-то скрипнуло, по движению Раэ догадался, что это скакнул потревоженный олень. О да, олени едва ли не единственные животные, которым колдовское пространство было как проходной двор, а отсутствие врагов — приятным возмещением скудного рациона. А он, Раэ… Ему только оставалось с тоской окинуть облезлые деревья гниющего леса. В каком бы направлении он бы ни попытался пересечь это пространство, для него итог будет один — он выйдет к этому проклятому старинному дому. Только опытные ведьмобойцы, самого высокого ранга могли обнаружить в чащобе ведьминскую Кнею, проникнуть в нее и выйти. Да и таких в Цитадели было по пальцам перечесть. Да, действительно не стоило запирать дверь в его комнатенку. Он здесь и так надежно заперт.

Рядом качнуло ветки бирючины и послышался не то стрекот, не то шелест. Раэ вздрогнул, повернул на звук голову и встретился взглядом с другой парой глаз, похожих на черные бисеринки. Они настороженно смотрели на человека из-под древесного листа. А вон еще одна пара глазонек, а вон еще и еще. Да их здесь ни один десяток! Альвы! По ночам они искрятся, как огромные цветные светляки, каждый своим цветом. Но в свете дня они больше были похожи на серых летающих котят с кулак величиной и с добрыми мордочками. У них было по четыре крылышка, словно сделанных из маленьких шелковых перышек. Стоило сделать резкое движение, как стайка альвов резко выпорхнула из ближайшего куста, неожиданно многочисленная, и умчалась в лес. Так-так… здесь альвы к людям непривычны, дикосятся...

Раэ поднялся, отошел несколько от дома, чтобы окинуть его фасад взглядом. Да это особняк, которому в пору было бы стоять в одном из столичных районов, а не посреди леса. Он был рассчитан на большой ковен, однако смотрелся заброшенным, несколько вросшим в землю, кладка его стен, подернутая бурым мхом, явно была старинной. Сколько их тут, ведьм этих? Для чего им все-таки он, Раэ?..

Пока он осматривался, одно из ближних напольных окон на первом этаже распахнулось с резким скрипом. Из него на Раэ глянули те самые ядовито-бирюзовые глаза, которые, как он думал, было последним, что он мог увидеть в этой жизни.

— Очнулся, — чуть хрипловато сказала ведьма, не столь обращаясь к нему, сколько разговаривая с собой. Более достойного собеседника, похоже, она не видела.

С минуту они мерили друг друга взглядами. Раэ смотрел на ту, которая уничтожила его боевых товарищей, самого его сначала смертельно ранила, но потом почему-то исцелила слишком сложным способом. Вид у ведьмы был уже не столь воинственный, как в прошедшую ночь. Раэ даже поймал себя на том, что не боится ее, в тот момент похожую на взбалмошную заспанную девчонку, которая сама себе на зло и на зло стыдящей ее матери встречает гостей в неубранном виде. Копна ее пепельных волос, освобожденная от тугой сетки, была нечесана. Ну ведьма ведьмой. Она сморщила переносицу и втянула сквозь мелкие острые зубки воздух, как это делают люди, которые пытаются при головной боли собраться с мыслями.

— Ты это… сюда иди…

Что еще оставалось Раэ? Не стоять же на ветру в одной простыне у входа. Пришлось вернуться в дом. Более внимательно осмотреть некогда богатую гостиную, найти из нее другой выход по зову все той же ведьмы. Раэ оказался на кухне, где его поразил прямо-таки нечеловеческий порядок. Каждая ложка-поварежка висела на своем месте, ни пятнышка сажи у очага, однако приличный слой пыли. А посреди запыленного стола некстати и нелепо лежала искромсанная нечищеная луковица вместе с двумя такими же, проросшими, и нож с несуразно коротким черенком. Сама ведьма сидела за столом, в драной рубашке — а ее рубашка была пробита в нескольких местах сулицами охотников. Тело под ней, увы, наверняка было цело, хотя одно кровавое пятно на ней все-таки имелось — от той единственной раны, которую получилось ей нанести. Любопытно, что там с ней, ведь ведьма была пробита насквозь... И она не удосужилась сменить эту окровавленную рванину. Когда она переменила позу, Раэ увидел, что она поджала кисти в лубках.