Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 49 – Екатерина Розова

Мягкий солнечный свет, приглушенный зеленью, лился в малое оконце над потолком. В солнечном луче плясала густая пыль.

«С чего это я не мертв?» — отрешенно подумал он. Это было неправдой. Он не раз и не два видел, какими доставляли в Цитадель тела охотников на нечисть, пораженных огненными шарами. Порой их обугливало так, что было невозможно опознать. Так же ему случалось ходить за теми, кто получал в боях ужасные ожоги… Так он что — уцелел? Что от него могло остаться? Он теперь калека?

Раэ поспешно вздел руки. На правой были мелкие волдыри, на второй — перчатка без пальцев. Снять забыли. Пошевелил ногами. Целы. Прислушался к себе. Не больно.

«Может, я все-таки умер и попал в ад?» — подумал Раэ.

Он подорвался на локте, его чуть-чуть замутило. Однако не отвлекло от того, чтобы осмотреться. Раэ обнаружил себя в скромной, если не сказать обшарпанной, комнатушке, на плоском тюфяке без подушки, замотанным в льняную простыню, неожиданно добротную. Небольшое окно под потолком, открытые балки… Вслушался. За окном ветер шумел в ветвях деревьев, слышались привычные лесные звуки.

Да где же это он?

Сама комнатушка явно была нежилой. По полу гуляли под теплым сквознячком хлопья пыли, на стене черной чешуей пустил узор грибок, а в углу валялось кучей то, в чем Раэ признал свою одежду. Сапоги с вопиющим слоем грязи, с заломленными голенищами, смятые в ком верхняя и нижняя туники, обе похоже что сорванные с него одновременно, обе горелые, и — о ужас, — небрежно брошенный доспех. Его шнуровка лопнула, и наборные чешуйки ламелляра, словно мусор, были рассыпаны по полу. Этого зрелища Раэ вынести не мог. Он словно услыхал у себя за плечом окрик наставника Вирраты «ты когда сбрую беречь научишься»? И это он говорил, когда бывал недоволен какой-нибудь неудачно увязанной чешуйкой или перетершимся шнурком. Если бы он сейчас увидел такое…

Раэ окончательно очнулся, вскочил с лавки, ухватился за перекрученный доспех, и тот посыпался опаленной кожей. Ну да, огненный шар должен был прожечь толстый чепрак насквозь, а заодно и самого Раэ до костей, до внутренностей… Раэ бросил остатки доспеха и схватился за грудь. Рывком содрал с себя плотную простыню, но ожидаемых ожогов не увидел. Кожа на груди оказалась по-детски чиста, бела и нежна. Значительно светлее, чем на боках и животе, где сколько-то удерживался прошлогодний загар. Так же на груди не оказалось уже привычных к пятнадцати годам редких золотистых волос. Не оказалось у него и бровей с ресницами на нежном, как кожа младенца, лице, где он уже привык прощупывать пушок на месте будущих усов и баков, которые ему так не терпелось отрастить. Выбрал из волос несколько опаленных пучков…

Сердце Раэ екнуло от внезапно поразившей его догадки. Он не выдержал, вскрикнул, почувствовал, что его опять замутило, и поспешно осел на пол. Нет, нет, только не так! Ему лучше было бы умереть. Простой естественной смертью, чем быть спасенным незнамо какой ценой…

И незнамо для чего.

Излечить от сильнейшего поражения огненным шаром его могла только сильнейшая магия. Такая, какой владеют только верховные ведьмы. Что же это получается? Это странное чудовище с насмешливыми глазами цвета ядовитой бирюзы… Оно почему-то решило сохранить ему жизнь? Весь его отряд положила, а его — исцелила? Его, охотника за нечистью? Зачем? Наверняка для участи гораздо худшей, чем смерть…