Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 1 – Екатерина Розова

Странно, но той весной смерть не раз пыталась забрать Раэ, и все через легкие. Сначала он заработал жесточайшую простуду в походе на северных колоссов и привез недолеченную болезнь в Цитадель. В апреле началось необыкновенно сильное поветрие и не миновало никого в обители охотников на нечисть. Кто-то, счастливчик, перенес весеннюю лихорадку на ногах, кто-то отлежался в казарме, а вот на Раэ зараза отыгралась по полной. Один недуг наложился на другой. Охотник не помнил, как его доставили на носилках из казармы в лечебную башню. С чужих слов он узнал, что бредил, метался в жару так, что его пришлось вязать к лавке полотенцами. Смутно всплывало в памяти, что в бредовых кошмарах он носился по хребту могучего колосса и пытался вбить смертоносное лезвие между двумя позвонками, а колосс умело стряхивал охотника со спины, и Раэ скользил по его шершавым бокам, без возможности за что-то зацепиться. Колосса в своем бреду он так и не поразил, зато болезнь мало-помалу отступила, правда, забрала много сил. Нельзя сказать, что Раэ совсем не повезло. Кое-кого эта лихорадка унесла на кладбище за восточной стеной Цитадели. Убивала она, в основном, мальчишек младше Раэ, но стоило помнить, что после тяжелого похода тот достаточно ослаб.

И все же в ту весну ему исполнилось пятнадцать, а могло бы и не исполниться.

Наставник Виррата не спешил возвращать Раэ назад в казарму охотников на колоссов и желал ему подольше оставаться под надзором лекарей.

— Долечись, — сказал он Раэ, когда отказывал в возвращении, — долечись, говорят тебе. А то вообще глупо получится. Столько всего пережил, скольких пережил, а потом загнешься в Цитадели от простой заразы.

Чтобы воспитанник «не маялся дурью», Виррата занес Раэ в лазарет несколько лаковых коробок с книгами, разумеется, назидательными. О том, как подобает себя вести охотнику на нечисть и как не подобает. При посещении перетряхнул больному всю постель и изъял из тайников все сладости, которыми Раэ снабдили соседи по лазарету. Даже после болезни, когда его воспитанник, и без того кожа да кости, нашел возможность отощать, Виррата не желал ничего слышать о дурном весе, который мог бы помешать Раэ вскарабкиваться на колоссов. Нет-нет, Виррата не зверствовал. Он даже в знак того, что не зверствует, принес Раэ его любимую флейту. Тот, конечно, обрадовался, но все-таки из-за подпорченного настроения сказал, что его все еще душит ужасный кашель, куда ему дудку.

— Ты сказал, что кашель тебя душит только по вечерам, — поймал его на слове Виррата, — ну не хочешь — не играй. Только пусть она будет с тобой. А не то на ней твой дружок Акса пытается играть. А у меня и так от вас всех башка к ночи болит.

Книги, Раэ, конечно, прочел от кондака до кондака. И не по разу. И вслух: в палате для выздоравливающих маялся от скуки не только он, но и молодежь из других крыльев Цитадели: все готовы были читать и слушать что угодно. Ребята подобрались по-хорошему простыми и неглупыми.

Да с ними вообще-то было интересно даже изнывать от безделья. Раэ выпала редкая возможность пообщаться со своими ровесниками, которых натаскивали на другую нечисть. Всех их воспитывали по-разному. И образ жизни одного из них порой разительно различался от образа остальных и особенно от жизни охотника на колоссов. Например, им не надо было строго следить за своим весом и бояться вырасти — наоборот, в некоторых случаях ценилась рослость и большая мышечная масса.