Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 23 – Ирина Манаева

— А ежели разнесёт, что приходила к ней?

— Вот они бабы, — покачал головой Касьян, — лучше самому всё сделать.

— И чего надумал?

Касьян покосился на Лушку, развесившую уши, и промолчал по этому поводу.

— Пойду лошадь гляну, хромала чего-то.

— А ты чего сидишь? Иди рубахи вышивай, неровен час кто посватается, а приданого не напасла вдоволь, — прикрикнула на дочку Фёкла, пытаясь замять неловкость.

Но как только смогла кинулась Лушка к сестре.

— Ой, Улька, мать с отцом задумали чего-то?

— Чего? — забилось сердце в груди быстрее.

— Петьку касается. Хотят они со свету Аньку-вдовицу сжить.

— Охнула Ульяна, ладони к лицу приложила.

— Видала её недавно, знаю, что ребёнка носит. Только думала то секрет.

— Уж не одна знаешь. Отец с матерью злобой исходят.

— Что будет-то, — качает головой Ульяна, вспоминая, как её с любимым разлучили.

— Одному Богу известно, — шептала Лушка, когда в избу Зосим вошёл. И тут же замолчала. Сидит на чай дует, на сестру поглядывает.

— Благодарствую за баранки, — хозяину говорит и макает твёрдые кольца в успевший остыть чай.

— Ты конфет ей насыпь, — улыбается Зосим, разуваясь. Теперича не зовёт жену, пусть посидит, его ребёнка под сердцем носит. Как узнал, что понесла, обрадовался, как малец какой. Повёз в город шубу выбирать, чтоб как у барыни была. А жена стеснялась, глаза прятала. Мол, да зачем мне шуба, не носила и ладно.

— Ничего для тебя не жалко, Улюшка. Лишь бы рядом была.

Разувается Зосим, в дом проходит, жену в маковку целует. Только как-то стыдно Лушке за чужим счастье подсматривать, отворачивается.

— Какие новости? — вопрошает Зосим, усаживаясь рядом за стол. Поднимается Ульяна, чтобы ужин выставить мужу.

— Да какие, — пожимает Лушка плечами. Чего б такого поведать, чтоб не личное. — Лошадь у отца захромала, — вспомнила.

— Муки хватает? — переводит разговор.

— А я того не касаюсь.

Не стоит Рябому знать, что отец уж десять мешков продал за хорошую цену.

— А чего ваш Петька к вдовице ходит? — смотрит на Лушку, а та плечами жмёт.

— Мож, по хозяйству помочь.

— По какому хозяйству, — растягивает улыбку Зосим. — Небось, жениться удумал?

— Не дадут, — резко отвечает Лушка, да тут же язык прикусывает.

— Знаешь что-то, — протягивает Рябой, только больше не лезет, за еду принимается. А как только уходит сестра, Ульяна к мужу ластится.

— Любит Петька вдовицу. Да не дадут им вместе быть.

— Это о ком же разговор?

— Знамо о ком, о матери да отце моих. Просить тебя стану.

— И чего ж хочешь?

— Помоги моему Петьке.

Слушает Зосим, не перебивает. До конца не понимает, чем помочь парню может. Но ради жены на многое готов.

— Есть у тебя домик небольшой.

И понял Зосим, к чему жена клонит.

— Разорить меня хочешь⁈

— Так и сама по миру пойду, ежели с мужем чего случится, — отвечает тут же. — Ты погоди, выслушай. Пусти пожить, а как пообвыкнутся, разживутся хозяйством, тогда отблагодарят.

— И когда ж будет это?

— Не знаю, только на то и родные, чтоб друг дружке помогать.

Сжал зубы Зосим, ничего не ответил. Думает, как поступить по уму да по совести. И доход терять не хочется, пускал на постой туда приезжих иногда, хоть копейка, только рубль бережёт. Не разжился бы богатством, коли всех сирых и убогих привечал. Только так Ульяна смотрит, что сердце сжимается. Не каменный.