Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 21 – Ирина Манаева

— Дозволяю, — скрепя сердце, отвечает молодая, и Захар больше не сдерживается. Тянет за гашник, и падают порты.

— Моя, — говорит снова, прижимая к ней сильнее, только в голове Ульяны стучит: «Я не твоя, и никогда ей не стану».

Пришла зима, уж и год новый справили. Прискакала девка Егоровых домой, запыхавшись.

— Слыхали? — с порога кричит. — Улька-то Рябая понесла (забеременела).

На секунду колесо прялки замедлилось, а потом дальше пошло, будто и не было ничего. Прядёт мать нитки шерстяные, о своём думает.

— Иду, значится, мимо Кузнецовых, а там Улька стоит с Анькой-вдовицей разговаривает. И слышу, как одна другой рассказывает, будто ребёночка от Зосима ожидает.

— Ну и чему удивляешься? — покачала головой мать. — Неужто жена от мужа своего не понесёт? Аккурат в первую ночь всё и вышло, как водится.

— Не любит она Назара, — скривилась девчонка. — Ежели любила, не пошла б замуж, не легла под хрыча старого.

— А ну цыц! — стукнул по столу отец. — Чтоб я того больше не слыхал! Ишь, — зыркнул на дочку. — Мала ещё такие речи вести, — сжал кулаки и затрясся. — А чего ж думаешь? — вдруг повернулся. — В лес бежать девке надобно было да ждать, покуда брат твой вернётся, и верность хранить? Много ль ты на свете умеешь, чтоб в лесу одной скитаться? Хлеб нужон, — принялся загибать пальцы, — мясо где брать? Охотится надобно. Выдам тебе ружьишко, гляди без добычи вернёшься! — нависал на дочкой, что стала она и того меньше.

— Так вам всем лент подавай, — махнул рукой. — На печи валяться. Только и могёте, что про других гутарить, а сама в тёплой избе сидишь да щи ешь. Пошла б в лес⁈ Ну⁈

— И пошла бы! — раззадорилась Анисья.

— А ну, — ещё больше разозлился Ефим. — Иди отседова, погляжу, как дурь из тебя морозом выбьет.

— Куды? — вскочила с места Прасковья. — Не пущу, — подлетела к дочке, закрывая собой, а та глаза пучит, испугалась отцова гнева. А ну-ка и взаправду выгонит?

Встала Прасковья пред мужем, руки растопырила, будто наседка.

— Погубила Улька сынка маго, а теперь из-за неё и дочку гонишь?

— Кого погубила⁈ — крикнул Ефим. — Совсем бабы ополоумели! Неужто думаешь, из-за неё Назар в рекрутах нынче?

— А из-за кого ж, — не унимается Прасковья. — Она, ведьма, построила.

— Тьфу, — плюнул себе под ноги Ефим. — Из ума выжила. А ты, — смотрел на девку, выглядывающую из-за спины матери. — Ещё раз услышу речи такие, выгоню!

Анисья и впрямь видела Ульяну и вдовицу. Стояли те, о жизни говорили.

— У меня тоже ребёночек будет, — призналась Аннушка.

— От кого? — спросила Ульяна, только и без того ответ знала.

— От брата твоего, Петруши.

Новости быстро по деревне расходятся. Стоял пред отцом Петька, которому уж 18 исполнилось, и ответ держал.

— Не дам благословения! — рычал Касьян. — Ты мать и отца опозорил.

— Да ещё б была девица, а то старуха, — поддакивала Фёкла.

— А ну, — сурово брови сдвинул Петька, смотря на Фёклу. — Не посмотрю, что мать.

— Он мне угражат, Касьян! — ахнула Фёкла.

— Ванькой займись, — зыркнул муж на жену, и пришлось той язык прикусить. Отошла к сынку младшему, пирогов достаёт да на стол укладывает.

— И куды приведёшь? — не унимался Касьян.

— Я с ней избу делить не стану! — снова не сдержалась Фёкла.

— Да ещё с ребетёнком чужим. А ты не подумал, ежели муж вернётся за ней? Она ж беглая.