Книга Измена. Плата по счетам, страница 94 – Ирина Манаева

— Инга? — зовёт кто-то сбоку.

— Да, это она, — киваю, тут же выезжая из помещения.

Нет слёз, нет испуга, но что-то неприятное царапает внутренности.

Ульяна мертва. Но почему?

Через несколько минут я уже в маленьком кабинете. Следователь — мужчина лет сорока, строгий, с внимательным взглядом — перелистывает бумаги. Сейчас меня волнует, знает ли мать.

— Нет, мы позвонили сначала вам, — отвечает мужчина на вопрос. — А теперь спрошу я: когда вы в последний раз виделись с сестрой?

— Пару недель назад.

— А потом?

— А потом не виделись, — по мне ответ очевиден.

— У вас были разногласия с убитой?

— Нет.

Ну не стану же я ему рассказывать наши подковёрные игры, вывешивая красным флагом всё для обсуждения.

— Нет? — почему-то усмехается он, складывает руки в замок и смотрит на меня с подозрением. — Уверены?

— Конечно. Я сказала что-то смешное?

— Отменно лжёте, — вздыхает, доставая какую-то бумагу с распечаткой. — Вот здесь читайте, — подвигает ко мне, и я понимаю, что это какой-то мессенджер. Переписка с Леной, наверное, одна из её подруг.

«Инга никогда меня не простит из-за Руслана».

«Ну, подожди. Отойдёт ещё. Она у тебя добрая».

«Ты бы видела, как она смотрела в доме. Потом я умоляла её помочь, но она послала меня, сказала, что сама виновата. А ведь меня убить могли. Спасибо её отцу. Жаль, что не мой папаша, я бы выжала из него максимум, а она нос воротит, идиотка».

«Ты спала с её мужем, Уля. Конечно, она злится. Но время лечит».

«Я боюсь, Лена. Последнее время мне не по себе. Такое чувство, что за мной кто-то следит».

«У тебя паранойя, успокойся. Бывает. Сядь на антидепрессанты».

Далее лист закончился, я не прочитаю их обстоятельную беседу до конца, но посыл следователя уловила. Как и то, что я в глазах Ульяны — идиотка. Но этого следовало ожидать.

Поднимаю глаза на Обухова.

— Я здесь, как подозреваемая?

— Пока нет, если, конечно, у вас нечего мне рассказать.

— Желаете подробностей, как именно они мне изменяли? Где? Сколько раз? Я не знаю об этом, лишь про последний случай, а копаться в грязном чужом белье не интересно.

— Что вы испытали, когда узнали? Ненависть, злобу, желание отомстить?

Держу себя в руках, он нарочно выводит на эмоции.

— Желание не видеть больше ни одного, ни другую.

— Как удачно совпало.

Сдвигаю брови, не понимая его сарказма.

— Ваш муж в реанимации, а сестра мертва.

— Вы намекаете, что я убила Ульяну, а у Ростовцева вызвала инсульт?

Он молчит, продолжая смотреть мне в глаза, и я испытываю страх от того, что сейчас происходит, пусть совершенно ничего не делала. Наверное, он учился такому жуткому взгляду перед зеркалом, но говорить ему о том, что он работает — не буду.

— Если напишите признание — приговор можно будет смягчить, учитывая ваше состояние.

Это он намекает на карету, и будто выключатель щёлкает где-то внутри меня.

— Признание? — поднимаю вверх уголки губ. — В том, что несколько лет назад мой супруг пытался меня убить, но у него не вышло? А затем намеревался сделать это снова два дня назад. Об этом, уверена, вы тоже знаете, раз осведомлены о его состоянии на данный момент.

— Око за око. Он не смог довести дело до конца, а вы смогли.

— Надеюсь, вы сами верите в то, что говорите. Потому что пока это звучит глупо и нелепо.

— Почему вы не плакали?