Книга Измена. Плата по счетам, страница 91 – Ирина Манаева

— Если честно, что-нибудь перекусил бы.

Отправляемся на кухню, где я не была уже больше недели, заглядываю в холодильник. У Ростовцева, в отличие от меня, есть чем поживиться, и мы, несмотря на поздний час, пьём чай, а память постоянно подсовывает мне знание, что человек напротив видел меня без одежды.

— Что решила с домом? — смещает мои раздумья в пользу верных вопросов. — Сможешь быть здесь счастлива?

— Не знаю, — признаюсь честно. И вопрос не в том, что стану ностальгировать по прожитым с Ростовцевым годам. Джакузи будет напоминать о вероятности смерти, и каждый шорох настораживать. Но я не из тех, кто боится трудностей, иначе бы не была верблюдом. — Не хочу думать об этом сегодня, — усмехаюсь, вспоминая известную фразу, и зеваю.

Мы молчим, поедая припасы. Кажется, ещё до конца не отошла от седативных, в голове нет чётких мыслей и планов, как обычно. Но я упустила главное за всеми событиями. Я так и не сказала ему «спасибо».

— Если бы не ты, — наконец нарушаю молчание, — меня бы сегодня здесь не было.

Если не вдумываться в слова — не так страшно. Только это чистая правда.

Владимир чуть опускает глаза, как будто ему неловко. Но я просто обязана донести до него, насколько благодарна.

— В который раз ты спасаешь мне жизнь, я в неоплатном долгу перед тобой.

— Не говори так, Инга. Так поступил бы любой.

— Нет, — качаю головой, не соглашаясь. — Мой муж даже заплатил за мою смерть.

— Я не о нём. Я о тех, кому не всё равно. Знаешь, — он отставляет кружку в сторону, скрещивает руки на груди. — В моей жизни есть свой ангел-хранитель. Юров Пашка. Нас тогда накрыло миномётами, — говорит он, не отводя взгляда. — Пыль, грохот, уши звенят. Меня засыпало, не двинуться, только рука торчит. Кто-то бросился, начал разгребать, а я знаю — верная смерть. Спасать надо, а он меня откапывает. Кричу — брось меня! Чувствую, сейчас снова накроет. Только он не бросил, — Владимир сглатывает, и я понимаю, что сейчас он будто снова всё пережил. — Осколки ему в руку, потом ампутация… Я нашёл его после, и он сказал мне одну вещь. «Я не мог тебя оставить: совесть не позволила. Просто обменял свою руку на твою жизнь, и ни разу не пожалел о таком обмене».

Владимир замолкает, и в кухне становится так тихо, что слышно, как стучит моё сердце: быстро и беспокойно.

— Я ничего не отдал взамен, Инга, — лёгкая улыбка скользит по его губам. — Это было малое, что я мог вернуть вселенной за свою собственную жизнь.

— Выходит, теперь мой черёд? — задумчиво произношу слова.

— Кто знает, — пожимает он плечами. — Может, завтра тебе повстречается тот, кто нуждается в тебе. И не обязательно человек.

— Спасибо, — говорю тихо, и это «спасибо» звучит иначе, чем любые слова благодарности до этого.

— Где твоя комната? — Владимир поднимается с места первый.

— Через три двери от твоей.

— Устала?

— Неимоверно. Как голова?

— На месте.

— Вижу, — усмехаюсь. — Болит?

— Пустяки.

Где-то звучит выстрелом салют, и я вздрагиваю от неожиданности, но после второго залпа осознаю причину.

— Это пройдёт, — обещает Владимир, укладывая руку на моё плечо. — А теперь давай отдыхать что ли?

Он проверяет все окна и двери, прежде чем лечь, а я добираюсь до кровати, наконец-то. В комнате тихо, только часы в гостиной мерно отсчитывают секунды. И осознаю, что тревога будто отступает на шаг, когда напоминаю, что Владимир рядом.