Книга Измена. Плата по счетам, страница 67 – Ирина Манаева

— Я заплачу за сеанс, сколько нужно, — начинаю торговаться.

— И больше я вас не увижу? — отчего-то усмехается. — Нет.

От его слов по коже шагают мурашки.

— Что значит нет? — уточняю. Телефон сиротливо лежит в кармане кареты, которая продумана до мелочей. Мне не дотянуться, как и до самой коляски.

— Что если я дам вам шестидесятипроцентную гарантию того, что помогу, и вы снова будете ходить?

— Шестьдесят? — уточняю.

— Я не волшебник, — отчего-то смеётся. — Но поверил в чудо, когда познакомился с китайцами. Знаете, это совсем другая культура. Не умаляю заслуг наших медиков, но есть вещи им неподвластные.

— Шестьдесят — это даже больше половины.

Он пожимает плечами, смешно кривя губы и поигрывая бровями.

— Чуть больше, но не сто.

Наверное, он осознаёт мою потребность оказаться в коляске, потому легко, словно пушинку, перемещает обратно, и мне становится куда спокойнее, словно это моя броня. Отсюда он не кажется ужасным великаном, желающим навредить.

— Готовы снова попробовать? — словно предлагает мне поучаствовать в игре, где я могу проиграть. И кто знает, чем закончится моя борьба, потому что каждый раз лопнувшая надежда вгоняла в уныние.

— Да, — отвечаю, но его не устраивает мой неуверенный тон.

— Я не верю вам, — качает головой. — Вынужден отказать.

— Что? — не сразу понимаю.

— Да. Я не могу помочь тем, кто этого не хочет, — разводит руки в стороны.

— Вы не врач, — хмыкаю.

— И это правда. Я не претендую на звание медицинских светил. Лишь делаю то, что умею. И вам решать, насколько это нужно. И я не вредничаю, нет. Были скептики, которых я спасал. Но и те, кто воспринимал моё дело в штыки. Не хочу, чтобы вы стали той, кто будет презирать иглотерапию и рассказывать всем направо и налево, как один шарлатан пытался выкачать из вас деньги.

— Бред какой-то, — не выдерживаю с замечанием.

— Алкоголику нельзя помочь, если он сам того не захочет, знаете?

— Отличное сравнение, — фыркаю. — По-вашему у меня проблемы с алкоголем?

— С мотивацией. У каждого свой взгляд на мир. Потому я и спросил: готовы ли вы снова стать собой.

— Да! — говорю громче, чем надо. — Конечно, я готова. Как иначе? Я здесь. Но уже начинаю сомневаться в вашей компетентности, потому что ни один медик не говорил мне подобного. Они просто делали то, что должны!

— И как успехи? — словно издевается надо мной.

Хочется послать его в пешее путешествие, но я всё же воспитанный человек. Потому сдерживаюсь.

— Пожалуй, я пришла напрасно, — изрекаю, трогая рычаг управления.

— Я не из тех, кто желает понравиться, Инга. Не ставлю такую цель. Мне важно другое: ваш настрой. И когда я увижу бойца…

— Да что вы знаете о борьбе? — не выдерживаю. — Думаете, просто быть такой? — указываю на себя. — Думаете, я желаю оставаться прикованной к коляске? Я боролась со страхами, с болью, самой с собой. Каждый раз просыпаясь и осознавая, что это не сон, заставляла себя двигаться дальше.

— Продолжайте.

— Вы издеваетесь?! — округляю глаза.

— Отнюдь. Мне нужна ваша злость, ваше желание противостоять. Порой злость — лучший мотиватор. Именно она заставляет людей быть сильнее, — на мгновение он замолкает, будто задумываясь. — Или любовь, — тут же добавляет, грустно улыбаясь. — Она творит чудеса.

Поэтично, блин. Я не ожидала такого резонансного приёма. И мы всё же договариваемся о новой встрече, а я не могу понять: он понравился мне или нет. Не как мужчина, как человек.