Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 95 – Ирина Манаева

Я застываю, холод пробегает по спине.

— У нас есть лишь сын!

— Что ты намерен сделать? - спрашиваю испуганно, и только потом понимаю, что детей в комнате уже нет. Их унесли от меня, и, может, именно в этот момент, моя дочь покидает замок, чтобы никогда не называть меня матерью.

Он смотрит на меня прямо. В его глазах сталь и пепел, в моих – боль и слёзы.

— Что ты сделал, Аури? – повторяю, и моя душа стенает.

— То, что должен, Ивэльда.

Глава 69

Пять лет спустя

Оранжерея живёт своей отдельной жизнью, отгороженной от мира стеклом, камнем и чарами. Здесь всегда чуть теплее, чем нужно, и воздух пахнет влажной землёй, цветочной пыльцой и солнцем, задержавшимся в листьях. Высокие своды ловят свет и рассыпают его по зелени мягкими бликами.

Стою у дальнего стола, обрезаю аккуратно, не торопясь, лишние побеги у лозы лунной аквиллы. Это занятие давно стало почти медитацией. Растения здесь чувствуют настроение, и, если резать с раздражением или спешкой, потом долго болеют. Так уж вышло, что людей я сменила на мандрагоры и аквиллы, потому что не люблю, когда к нам лишний раз кто-то приходит. Мне хорошо со своей семьёй, а больше ничего и не нужно.

— Я иду искать! - громко объявляет Йохан, убирая ладони от глаз. Он превратился в красивого статного юношу, на которого заглядываются девушки, когда мы, не в силах отказать императору, посещаем балы при дворе. Он не любит танцевать или расшаркиваться перед дамами, но как только вопрос заходит о его лавке, которую он открыл с некоторых пор в столице, сразу перестаёт быть застенчивым, принимаясь рассказывать о глине и технике.

— Только не подглядывай! - раздаётся звонкий смех.

Мариус: высокий для своих лет, темноволосый и уже слишком серьёзный, ныряет за массивный куст серебряной папоротницы. Он играет не потому, что хочет, а потому, что Ваня настоял. Но улыбку всё равно скрыть не может.

— Кто не спрятался – я не виноват, - изрекает напоследок, отправляясь на поиски. Конечно, он найдёт их почти сразу. Сперва Мариуса, потом Лимму, потому что она зачастую знает, где её будут искать. У каждого свой талант.

Зачастую она не выдерживает и хихикает, пока её не могут найти. Золотые чешуйки на висках вспыхивают тёплым светом, выдавая её даже сильнее, чем смех.

— Где же они спрятались, - нарочито громко говорит Йохан, сразу же замечая брата. Теперь традиционная «слепота», когда видишь, но делаешь вид, что нет. – Мама, они просто супершпионы?

Дети уже не переспрашивают: кто это. Ваня им часто рассказывает что-то из нашего мира, только они уверены, что он всё придумывает.

— Ага! – торжествует после десяти минут поисков. – Мариус, я тебя вижу.

— Давай ещё, - сразу предлагает тот.

— Сперва найдём сестру. Лимма-а, - протягивает он ласково, подходя ближе. - Ну ты же снова вся светишься.

Он приседает перед ней, поправляет выбившуюся прядь, проводит пальцем по чешуйкам на её щеке осторожно, так, будто прикасается к чему-то хрупкому и драгоценному.

— Нашёл, - говорит он негромко, почти гордо. – У меня самая красивая сестра.

Она смеётся и тут же тянется к нему, обнимает за шею. Он обнимает в ответ крепко, по-настоящему заботливо. Слишком заботливо для мальчика его возраста, но он всегда таким был. Как будто чувствовал, что ей нужно больше тепла, чем остальным. И это истинная правда. Она очень отличается от Мариуса. И вопрос не только во внешности, но и в восприятии мира. Да и хотя бы в том, что она должна прятаться всю жизнь, не имея возможности показаться людям, в то время как Мариусу отец прочит своё место генерала.