Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 94 – Ирина Манаева

— Детей двое, - подаёт голос лекарь. – Но…

— Никаких «но», - перебивает его Ауримант, подходя ко мне ближе.

Опускаю взгляд на девочку. Она не плачет, смотрит на меня спокойно, слишком осознанно, и её маленькая ладонь вдруг сжимает мой палец с неожиданной силой.

— Ты моя! – шепчу ей, прижимая к груди, и моя душа рыдает.

Глава 68

Мир может быть каким угодно: жестоким, древним, справедливым по своим законам. Но я уже умирала однажды, я уже теряла ребёнка, и больше не допущу этого. Им придётся сперва иметь дело со мной!

Пусть она будет солнцем. Пусть будет провидицей. Пусть будет угрозой самим небесам, но сначала она будет моей дочерью.

Ауримант стоит молча. Вижу, как в нём сходятся воедино генерал, муж и дракон, и как каждую из этих сущностей рвёт в разные стороны. Его взгляд задерживается на девочке всего на миг, но этого хватает: он видит чешуйки, свет волос, слишком ясные глаза. Понимание приходит сразу. Он не задаёт вопросов, в отличие от меня он всегда жил в этом мире и знает его правила. Стоит так близко, что хватаюсь его за руку дрожащими пальцами, будто за последний якорь.

— Пожалуйста, - голос срывается, превращается почти в шёпот. - Не лишай меня её, я уже потеряла слишком много. Я не переживу, если у меня заберут и дочь. Я хочу воспитывать всех своих детей.

Он смотрит на меня долго, слишком долго. В этом взгляде боль, страх и расчёт, а ещё любовь. Та самая, из-за которой он всё ещё здесь, а не отдаёт приказы.

— Я хотел бы поговорить, - обращается к лекарю, отдавая мальчика служанке, и мужчины покидают комнату. В этот момент дверь тихо скрипит, на пороге появляется Ваня. Он застывает, увидев меня с младенцем на руках, и медленно подходит ближе, будто боится спугнуть происходящее. Его взгляд падает на девочку, и он забывает дышать.

— Какая она красивая, - шепчет, не в силах отвести глаз. - Я никогда не видел никого красивее.

Сердце сжимается так, что становится больно. Я улыбаюсь сквозь слёзы.

— Это твоя сестрёнка, - говорю, пока на меня косятся служанки, не понимая, что за глупости я несу. Наверное, принимают всё за постродовые бредни, ведь я никак не могу быть матерью такому большому мальчику.

Ваня кивает осторожно, словно это что-то хрупкое и святое. Потом наклоняется, обнимает меня неловко, но крепко, и целует в висок.

— Поздравляю, мам, - говорит он тихо.

Служанка кашляет, напоминая о себе, Ваню просят выйти, потому что мне предстоит кормить детей.

Я занимаюсь сначала сыном, потом дочерью. Оба тёплые, живые, разные. Она сосёт спокойно, уверенно, будто знает, что делает. Служанки тихо приводят комнату в порядок, меняют простыни, убирают следы крови и боли, словно стирают сам факт моего страха.

Потом детей забирают, чтобы уложить.

— Мы не рассчитывали на двоих, - слышу шёпот. - Придётся сделать ещё одну колыбель, а пока разместить тут.

Их временно аккуратно укладывают вместе. Смотрю, как два маленьких тела лежат рядом, и сердце разрывается от любви и тревоги. Я не могу потерять никого из них.

Ауримант возвращается. Одним взглядом он отпускает служанок. Дверь закрывается, мы остаёмся одни.

Тишина становится плотной. Он подходит ближе, останавливается у кровати, и говорит негромко, но так, что каждое слово врезается в память:

— С этой поры ты никогда и ни с кем не говоришь о нашей дочери.