Книга Пекарня маленьких радостей, страница 26 – Фиона Сталь

— Доброго дня, мэтр Хаггар.

Он уставился на меня, словно не веря своим ушам.

— Что тебе, вдова? — его голос был низким и грубым, как скрежет металла, который он обрабатывал..

— Я… я просто хотела поздороваться. Мы ведь соседи.

— Мы соседи уже пять лет, — отрезал он. — И что-то раньше ты со мной не здоровалась. Особенно последние пару месяцев.

Укол был точным. Элис, погруженная в свое горе, ни с кем не общалась. Она отгородилась от всего мира.

— Вы правы, — я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Мне было… очень плохо. Я вела себя неправильно. Простите.

Он хмыкнул и отвернулся, собираясь уйти обратно в свою кузницу.

— Хаггар, постойте! — крикнула я ему в спину.

Он замер, но не обернулся.

— Роланд… он ведь был вашим другом?

Эта фраза заставила его медленно повернуться. Его лицо было непроницаемым, как камень.

— Был.

— Он… он остался вам должен? — этот вопрос вырвался сам собой. Я вспомнила того сборщика долгов и подумала, что Роланд мог занимать не только у торговцев.

Кузнец посмотрел на меня с нескрываемым презрением.

— Думаешь, я из тех, кто с вдовы друга долги трясет?

— Нет! Нет, что вы! — я поспешила оправдаться. — Я не это имела в виду! Я просто… я хочу отдать все долги мужа. Это мой долг перед его памятью.

На его лице промелькнуло что-то похожее на удивление. Он молчал, изучая меня тяжелым взглядом.

— Он ничего мне не должен, — наконец сказал он тише. — Наоборот. Это я ему должен. За то, что не уберег.

Его слова повисли в тяжелой тишине.

— Вы не виноваты в его смерти, — прошептала я.

— Не виноват? — он криво усмехнулся. — Это я уговорил его пойти на те лесозаготовки. У барона платили хорошо. Я думал, мы подзаработаем. Он хотел печь тебе починить до конца… купить новое платье… А вышло вон как. Я свой топор удержал, а он… он был плотником, а не дровосеком.

Он сжал огромные кулаки, и на его руках вздулись вены. Он винил себя. Все это время. И его угрюмость, его злость на меня — это была злость на самого себя.

— Хаггар, — я сделала шаг к нему. — Роланд сделал свой выбор. Он был взрослым мужчиной. Он пошел туда, чтобы обеспечить нас. Вы не могли знать, что так случится.

Он молчал, глядя куда-то сквозь меня.

— Я… я снова открываю пекарню, — сказала я, решив сменить тему. — Я сегодня испекла первый хлеб.

Он опустил взгляд на тележку, на которой лежал последний каравай.

— Видел. И дым твой вчера видел. Думал, пожар.

— Дымоход засорился, — я невольно улыбнулась воспоминаниям о своем «подвиге». — Пришлось чистить.

— Сама лазила? На крышу? — в его голосе прозвучало неподдельное изумление.

— А кто бы еще полез?

Он снова посмотрел на меня. Долго, внимательно. Словно видел впервые. Не плачущую, слабую вдову Элис, а кого-то другого.

— У меня сломаны почти все инструменты, — сказала я, решив ковать железо, пока горячо. — Дежа течет, скребок ржавый, сито порвано… Вы не могли бы посмотреть? Может, что-то можно починить? Я заплачу. Не сразу, но как только смогу…

Он молча подошел к тележке. Взял в руки непроданный каравай. Повертел его в своих огромных лапищах. Понюхал.

— Отдай мне это, — сказал он, не спрашивая, а утверждая.

— Но…

— Отдай. И неси свои инструменты. Посмотрю.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел в свою кузницу, унося мой хлеб.

Я осталась стоять посреди улицы, ошарашенная. Тобиас высунул голову из-за моей юбки.