Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 86 – Фиона Сталь

Но я уже видела его. Седрика. Он стоял ближе всех к огню, с почерневшем от сажи лицом. Он не тушил — он “сражался” с огнем. Вырывал из рук парней полные ведра и с ревом швырял их прямо в основание самых яростных языков пламени, там, где огонь пытался съесть опорные балки.

— Седрик! — закричала я, пробиваясь сквозь едкий дым.

Он обернулся. Его глаза, отражавшие пламя, были безумными.

— Лиана! Стой! — его голос хрипел от едкой копоти. —  Здесь опасно! Балки могут в любой момент рухнуть!

Он рванулся вперед, прямо в огонь, но я успела схватить его за руку.

— Седрик! Ты тоже… будь осторожен!

Он замер, тяжело дыша, глядя на меня сквозь пелену дыма. Что-то в моем тоне до него дошло. Он кивнул, коротко, резко.

— Крышу! — рявкнул он вместо ответа и схватил валявшийся топор. — Годфри! Давай вместе! На восточный угол! Лиана — организуй воду сюда! На стены!

Мы работали как единый организм. Я координировала цепи подачи воды и песка, кричала до хрипоты. Седрик и Годфри, как безумные, рубили горящие балки, сбрасывая их вниз, не давая огню захватить всю конструкцию. Том и парни лезли по лестницам, заливая водой тлеющую кровлю. Девушки и женщины таскали тяжелые ведра, лица их были черны от сажи и решимости. Это была наша мельница. И мы не собирались отдавать ее огню без боя!

Казалось, прошла вечность. Пламя отступило неохотно. Оно успело сожрать одно крыло почти полностью, опалить другое, выжечь часть кровли и сильно повредить стены возле основания. Дым валил густыми, едкими клубами. Но основная конструкция устояла. Огонь был локализован, потом задавлен. Остались только тлеющие головешки и горький запах пепла…

Мы стояли, опираясь друг на друга, на топоры, на ведра. Кашляли, вытирая сажу со лба. Усталость валила с ног. Но я не могла позволить себе отдых. Еще нет.

— Где он? — спросила я хрипло. — Где пойманный?

— Вон там, миледи, — Годфри указал на группу парней у подножия холма, подальше от дыма. — Йенс его стережет. Как волчонок овцу.

Мы спустились. Йенс, парнишка лет пятнадцати, но крепкий и яростный, как и его отец, сидел верхом на спине связанного человека. Лицо парня сияло гневом и гордостью. Пленник, коренастый тип в темной, пропахшей дымом одежде, хрипел, уткнувшись лицом в землю.

— Молодец, Йенс, — сказала я, и парень выпрямился еще больше. — Кто он?

— Не знаю, миледи, — ответил Йенс. — Но не наш. И не соседа. Наемником пахнет. И вот… — он сунул руку за пазуху и вытащил тугой кожаный кошель. — Это было у него. Тяжелый.

Годфри выхватил кошель, развязал. В свете факелов блеснуло серебро. Много серебра.

Седрик, молчавший до сих пор, шагнул вперед. Он наклонился к пленнику, схватил его за воротник и с силой оторвал от земли.

— Имя, — его голос был низким, опасным. — Кто послал? Говори. Быстро.

— Не знаю я… — залепетал наемник, но Седрик тряхнул его так, что зубы щелкнули.

— ВРЁШЬ! — ревнул барон. — Кто дал деньги?! Кто велел жечь?! Даю тебе один шанс. Потом — к графине. А у графини Лорвик, — он намеренно растянул имя, — методы допроса… жесткие. Очень. Особенно для тех, кто жжет чужую собственность.

Пленник побледнел даже под слоем грязи и сажи. Упоминание графини подействовало на него, как ушат ледяной воды.

— Кадвал! — выдохнул он. — Барон Кадвал! Его управляющий… он нашел нас в таверне в Ротенбурге. Дал задание… и половину платы. Остальное — после дела. Сказал… — он глотнул, — …сказал, чтоб «эта колдунья и ее любовник-выскочка запомнили, кто здесь хозяин».