Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 85 – Фиона Сталь

— Потравы! — выпалил Том. — На спорном участке у Дуба Старого. Кадваловы мужики! Они ночью запустили туда своих коз! И овец! Все посевы побиты! Втоптаны в грязь! Бертольд их поймал на месте, они скандалят, говорят, земля спорная, их право! А один… — Том понизил голос, — …один хвастался, мол, барон Кадвал велел «накостылять этим выскочкам из Ольденхолла и их пришлому дружку».

Седрик громко выругался. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Шерть. Слухи. Теперь потравы. Кадвал не унимался. Он бросал все больше грязи, надеясь, что что-то да прилипнет.

— Хорошо, Том, — сказала я холодно, открывая глаза. — Спасибо. Иди, скажи Бертольду — пусть не вступает в драку. Пусть просто запомнит всех, кто был. И пусть спросит у этих «мужиков» — хорошо ли им заплатил их барон за вредительство? Достаточно, чтобы потом голодать, когда Кадвал повысит им оброк за испорченный урожай? — Я повернулась к Седрику. Его лицо было жестким. — Барон Седрик, похоже, наш «добрый сосед» объявил нам войну. Грязную, подлую войну. И он затронул не только меня, но и вас. Шерсть. Слухи. Теперь это. — Я указала в сторону границы. — Нам нужно поговорить. И собрать доказательства. Все доказательства. Графиня Лорвик должна узнать, на что способен её вассал!

Тишина. Такая густая и сладкая после недели нервотрепки со слухами и потравами, что я провалилась в сон как в черную дыру. Даже сны не снились. Только тяжесть в мышцах от бесконечных разговоров с крестьянами и составления списков ущерба. Барон Седрик несколько раз порывался на встречу с Кадвалом, но я всеми силами его останавливала, надеясь на правосудие, а не на дуэль.

Но, Кадвал и не думал останавливаться….

— ПОЖАР! НА МЕЛЬНИЦЕ! ГОРИМ!

Голос Тома, дикий, сорванный, ворвался в спальню сквозь толщу сна. Я вскочила с кровати, не понимая до конца, сон мне снится или это явь. За окном — кромешная тьма, но над холмом, где стояла наша новенькая мельница, бушевало зарево. Кроваво-оранжевое, яростное, пожирающее ночь.

Я не помнила, как накинула платье и выбежала в коридор. Дом уже гудел. Крики, топот ног, лязг ведер.

— Вода! Цепочку к реке! Лестницы! Топоры! — Годфри, уже одетый, с искаженным лицом, орал в холле, раздавая команды. Увидев меня, он бросился навстречу. — Миледи! Мельница! Подожгли, окаянные! Видели людей — убежали в сторону Кадваловых земель!

— Все живы? — выдохнула я, хватая первое попавшееся ведро.

— Живы! Слава богу, живы! Том с Йенсом на вышке были, вовремя засекли! — Годфри уже тащил меня к двери. — Поджигателей видели! Двоих! Один смылся, второго Йенс, парень молодец, в кустах у ручья прихватил! Держит!

— Идем! — Я выскочила во двор. Воздух уже пах гарью. Крики, звон железа, топот десятков ног — деревня проснулась и рванула к холму. Я бежала вместе со всеми, ведро болталось в руке, подол платья цеплялся за мокрую траву. В голове стучало одно: “Тушить. Спасти хоть что-то!”

Холм был похож на ад. Огромные крылья мельницы, наша гордость, пылали, как гигантские факелы, осыпая искрами деревянный корпус. Языки пламени лизали стены, рвались вверх, к соломенной кровле. Люди уже образовали цепь от речушки внизу до пылающего здания. Ведра с водой, песок, земля — все летело в огонь. Но пламя было сильнее.

— Крышу! Рубить крышу! Не дать огню перекинуться! — орал Годфри, выхватывая топор у парня. — Том, со мной! Остальные — воду на стены! Барышня, не подходите близко!