Книга Сердце из терновника и льда, страница 59 – Фиона Сталь

Главный вход в Тронный зал был под охраной, это очевидно. Но Пип однажды, за порцию кексов, показал мне вентиляционную шахту за гобеленом в коридоре, через которую он таскал сладости с королевских банкетов. Она выходила на узкий технический балкончик под самым потолком зала, скрытый в тенях. Пыльно, зато обзор отличный.

Я выскользнула из комнаты, молясь всем богам, чтобы в коридорах было пусто.

Замок словно вымер. Слуги попрятались по щелям, как тараканы от света. Стражи, видимо, были согнаны вниз, на парадную встречу. Хоть в этом повезло.

Я добралась до пыльного гобелена с изображением зимней охоты и отодвинула тяжелую ткань. Узкий проход пах вековой пылью и мышами. Я протиснулась внутрь, стараясь не чихнуть.

Ползти пришлось долго. Колени болели, в волосах запуталась паутина, но вот впереди забрезжил свет. И донеслись голоса.

Я добралась до решетки, выходящей в зал, и осторожно выглянула.

Матушки светы…

Весь Тронный Зал был залит ослепительно белым, холодным светом. Если при Валериусе здесь царил уютный полумрак и готическая строгость, то теперь все сияло белизной. Аж глаза резало.

В центре зала, перед ступенями трона, стоял Валериус. Он казался одиноким и уязвимым, на фоне толпы придворных, которые выстроились вдоль стен, склонив головы. Предатели! Среди них я заметила Ориона. Советник стоял с прямой спиной и самодовольной ухмылкой, как кот, укравший сметану.

А напротив Валериуса стояла она. Мать Королева…

Я ожидала увидеть чудовище. Сморщенную старуху с клюкой. Или страшную ведьму с бородавками.

Но Королева Аделина была прекрасна.

Она была высокой, статной. Её кожа сияла, словно была сделана из дорогого фарфора, подсвеченного изнутри свечой. Волосы цвета платины каскадом падали на спину, переплетаясь с бриллиантами. Платье из белого шелка струилось вокруг фигуры, как живой туман…

Красота этой женщины очаровывала и одновременно пугала до дрожи.

— Подойди ко мне, мой мальчик, и сядь рядом со мной на трон, — её голос был мелодичный, нежный, как звон колокольчика, и абсолютно бесчеловечный. — Как ты возмужал! Сразу видно, что в тебе течет высшая королевская кровь! А не водица.

Валериус не шелохнулся. Он стоял прямо, скрестив руки на груди. Скала.

* * *

— Я не приглашал тебя, матушка. И я не помню, чтобы отменял указ об изгнании… Или у тебя проблемы с памятью?

Аделина рассмеялась. Звук был легким, воздушным, но от него у меня по спине пробежал мороз, пробирающий до костей. Смех Снежной Королевы.

— О, Валериус. Твои указы… — она сделала изящный жест рукой. — Они как осенние листья. Красивые, но недолговечные. Ветер подул — и нет их. Совет призвал меня! Твои подданные плачут, сын мой. Они боятся. Ты пятьдесят лет морил их голодом, играя в благородство и аскетизм!

Она шагнула к нему. Пол под её ногами мгновенно покрылся инеем, который расцвел сложными, красивыми, но мертвыми узорами.

— Я вернулась, чтобы спасти то, что ты почти разрушил!

— Ты вернулась, чтобы добить! Я знаю, зачем ты здесь. Тебе нужна власть! Мало того, что ты выпила жизнь из отца, ты хочешь погубить и весь остальной Двор. Превратить нас в ледяные статуи в твоем саду!

— Неблагодарный мальчик, — она покачала головой, словно журила нашкодившего ребенка, разбившего вазу. — Все, что я делала, я делала ради своих подданных! И ради тебя в том числе. Не забывай, кто здесь Королева! Кто даровал тебе жизнь!