Книга Княжич темного времени, страница 82 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Холодный комок лег в желудок. Она знала. Знала о заговоре Зарецкого и Изяслава? Подтолкнула меня к ним? Использовала как молот? Ее «совет» о долге Зарецкого и Арине теперь выглядел не помощью, а тонкой подводкой к нужной ей развязке. Я вытащил на свет измену, но кто знает, какую игру вела сама Велеслава? Ее улыбка обещала: это только начало. И следующая цель в этой смертельной партии будет куда опаснее. А я, со скипетром в руках и тайной в кармане, уже был втянут в водоворот ее интриг по самые уши. Талисман Алры на груди дрогнул, словно предупреждая о новом витке паутины.

Скипетр Святослава вернулся в царскую сокровищницу. Зарецкий гнил в темнице. Изяслав исчез в городских трущобах, как дым. Победа? Минутная передышка в настоящем змеином питомнике, каковым оказался Град-Каменистый. Каждый день — новый яд, новая ловушка, новый взгляд, полный лести и ненависти одновременно. Я учился лавировать. Впитывал, как губка, имена, связи, уязвимости. Моя «Правда» здесь была не законом, а оружием в чужих руках, которое пытались вырвать или сломать.

— Княжич, осторожнее с боярином Лютовым, — шептал мне на бегу вертлявый молодой дворянин, «случайно» столкнувшийся со мной в галерее. — Он друг исчезнувшего Изяслава. И… поговаривают, мечтает о твоем северном уделе. Говорит, дикарям там князь не нужен.

— Благодарю за предостережение, — кивал я, мысленно припечатывая имя Лютова к списку угроз. — А вам не кажется, что ваша печать на прошлогоднем указе о соляной монополии… слегка подозрительна? Особенно в свете скачков цен?

Лицо дворянина побелело, он забормотал что-то невнятное и ретировался. Одна змейка отпугнута. Десять ждут в траве.

Вечером в наших покоях воздух густел от тревоги иного рода. Алра стояла у окна, смотрящего на лабиринт крыш и башен столицы. Ее руки сжимали подоконник, костяшки пальцев побелели. Золотистые глаза горели тревожным, почти болезненным светом.

— Он здесь, — прошептала она, голос срывался. — Шаман. Его вонь… как гнилое мясо и пепел. Смешалась с грязью города. Сильная. Злая. Чует нас. Чует силу руин… в артефактах. Он с кочевниками… точно. Чует их страх и злобу… как дым от костра на ветру. Близко. И… копает. Ищет слабину в стенах. В людях.

Я вскочил, чуть не опрокинув кубок. Шаман в столице? С кочевниками? Ищет нас? И наши находки? Талисман на груди заныл горячим предупреждением.

— Можешь понять где? — спросил я, подходя.

— Туманно… — она покачала головой, измученная. — Много зла… много страха. Как крики в толпе. Но… тень Сиволапа… она тоже здесь. Его нефритовая бусина… оставила след. Темный. Липкий. Как слизняк.

— Сиволап? — ахнула Дуняша, перебирая травы на столе. Она выглядела усталой, но ее глаза горели решимостью. — А я… я кое-что приметила, всё пыталась рассказать, ды вы княжич заняты были. В общем, в лавке знахаря Агафона. Того, что у Рыбных рядов. К нему ходят странные люди. Не больные. Шепчутся. А сегодня… — она понизила голос, — … я видела одного из слуг Сиволапа! Того самого, Глеба-бородатого! Он передавал Агафону сверток. А потом… пошел не к постоялому двору, где их люди, а в тупичок за Торговыми банями. Я проследила… издалека! — добавила она, видя мой нахмуренный взгляд. — Там, в полуразвалившемся доме… свет в подвале. И голоса. Много голосов. Кочевнический акцент как мне показалось! Или похоже.