Книга Княжич темного времени, страница 64 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Твердислав Акинфиевич! — голос мой был холоден, как зимний ветер. — Твоя вина доказана. Воровство зерна. Соучастие в саботаже. Попытка клеветы. По «Княжеской Правде» ты лишаешься боярского титула, всех привилегий и всех вотчин в Чернолесье. Имущество твое, за вычетом положенного штрафа и ущерба, конфискуется. Сам же ты… — я сделал паузу, видя, как он готов рухнуть от страха, — … будешь жить под надзором в своей бывшей усадьбе на реке Велес. Без права покидать ее пределы. Как обычный смерд. Начни вспоминать, как пашут землю.

Твердислав простонал. Его колени подогнулись, и стражи едва удержали его тучное тело. Его мир — мир обжорства, власти и безответственности — рухнул окончательно. Он был сломан. Еще одна колонна пала.

Я окинул взглядом площадь. Где же третья? Лис. Сиволап. Он стоял в стороне, наблюдая за крахом союзников с тем же каменным, непроницаемым лицом. Ни страха. Ни злорадства. Расчет. Всегда расчет. Он дождался, пока шум утихнет, и тогда шагнул вперед, склонив голову в едва уловимом поклоне.

— Княжич, — его голос был гладким, шелковистым, как всегда. — Видя столь… решительное утверждение Правды и очищение удела от скверны… чувствую потребность души. Потребность в очищении и смиренной молитве. Позвольте мне удалиться. Отправиться в паломничество. К святым местам Славии. Обрести духовную силу для служения удельному благу в новых… обстоятельствах.

«Паломничество.» Идеальная маскировка для бегства. Для сбора сил. Для связи с теми, кто ждал его в оговоренных местах — с братом Ярополком, с митрополитом, возможно, с темными силами нефритовой бусины. Он не стал дожидаться моего «правосудия». Он уходил сам. Сохраняя лицо. Сохраняя ресурсы. Сохраняя угрозу.

— Паломничество дело богоугодное, боярин Сиволап, — ответил я, глядя ему прямо в холодные глаза. — Молюсь, чтобы святые места даровали тебе истинное смирение и понимание Правды. Отправляйся с миром. Но помни: Черный Лес ждет твоего возвращения. Чтобы служить. Не себе. Уделу.

Легкая усмешка тронула его губы. Он понял мой намек. Понял, что слежка будет. Понял, что игра продолжается.

— Непременно, княжич, — он склонился еще ниже. — Удел превыше всего. — Он развернулся и пошел, не торопясь, к своим коням, уже ждавшим его на краю площади. Его уход был не бегством труса, а тактическим отступлением хищника. Еще одна колонна не пала — она призраком растворилась в тумане.

Когда шум, вызванный его отъездом, стих, я обратился к оставшимся боярам и старейшинам, которые наблюдали за чисткой в смертельном страхе.

— Стабильность удела требует порядка! — мой голос снова зазвучал властно. — Вакантные места в Совете и управлении заполнят достойные! — Я указал на сына мельника Григория, на вдову боярина Лукина, известную умом и честностью, на старого вояку Никиту, уважаемого дружиной. — Григорий — в совет по делам торговли и податей! Анна Лукинишна — в совет по суду и миру! Никита Захарович — в совет по обороне! Гордей, воевода! За верность, доблесть и мудрость — получаешь в держание земли на северной границе! Чтобы защищал их, как защищал брод!

Лица назначенных озарились гордостью и решимостью. Гордей ударил себя кулаком в грудь:

— Землю защищу, княжич! Как родную! Спасибо!

— Это не милость! — отрезал я. — Это доверие и ответственность! По Правде! Все подотчётны! Все проверяемы!