Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 32 – Фиона Сталь

Мы вернулись в цех. Работа продолжилась. Но теперь у меня было чувство, что за моей спиной стоит не просто стена из кирпича, а кто-то гораздо более надежный. И более опасный.

Вечером, когда я везла новую партию к Жану, я думала о Блэквуде. Такие люди не успокаиваются после одного предупреждения. Он затаится, но ударит снова. И удар будет подлым.

Я должна быть готова…

В кондитерской был аншлаг. Люди ждали. Когда я внесла коробки, раздались аплодисменты.

— Вы звезда, Эмилия! — шепнул Жан, помогая мне расставлять товар. — Сегодня мы побьем вчерашний рекорд!

И мы побили.

А когда я вернулась домой, уставшая до смерти, я нашла на столе в холле букет. Зимние розы. Белые, как снег. Без записки.

Марта хитро улыбалась.

— Курьер принес, миледи. Сказал, от «доброжелателя».

Я вдохнула аромат роз. Они пахли холодом и чем-то неуловимо знакомым. Дорогим одеколоном с нотками сандала.

Герцог.

Я улыбнулась. Мог бы и подписаться. Кажется, лед действительно начинает таять. Но расслабляться нельзя!

Кто знает, что в голове у этого самоуверенного красавца-герцога?..

Белые розы в вазе на моем прикроватном столике источали тонкий, едва уловимый аромат, смешивающийся с запахом старого дерева и холода, который, казалось, навсегда въелся в стены особняка Уинстонов.

Я смотрела на них перед сном, и, признаться честно, глупая улыбка сама собой появлялась на лице. Герцог де Вьер. Ледяной Дьявол. Прислал цветы. Это было похоже на сюжет любовного романа, но как же это было приятно!

Я уснула с мыслью, что самое страшное позади. У нас есть деньги, есть заказы, есть защита.

Как же я ошибалась…

Пробуждение было резким и страшным. Меня вырвал из сна грохот. Кто-то колотил в парадную дверь так, словно хотел снести ее с петель.

Я подскочила на кровати, сердце бешено заколотилось о ребра. Часы на камине показывали три часа ночи.

— Миледи! Миледи! — крик Марты из коридора был полон паники.

Я накинула халат, сунула ноги в тапочки и выбежала в коридор, едва не столкнувшись с няней. Она держала свечу, и воск капал ей на пальцы, но она этого даже не замечала.

— Там Питер... с фабрики... — задыхаясь, пролепетала она. — Он весь черный... говорит, беда...

Холод прошел по спине, мгновенно вытесняя остатки сна. Фабрика!

Я сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В холле, сжимая в руках шапку, стоял Питер — молодой подмастерье. Он действительно был черен от сажи, его грудь ходила ходуном, а в глазах стояли слезы.

— Миледи... — выдохнул он, увидев меня. — Печь. Главная печь... Она...

— Что? — я схватила его за плечи, не обращая внимания на то, что пачкаю халат. — Говори! Пожар?

— Нет... Хуже... Она треснула. Рванула кладка. Стекломасса вытекла. Всё встало, миледи. Всё встало.

Земля ушла из-под ног. Я пошатнулась, хватаясь за перила. Треснула печь? Как? Тобиас говорил, она в порядке. Мы только раскочегарили ее.

— Я еду! Марта, вели кучеру закладывать. Быстро!

— Но кучер спит в флигеле... — начала было Марта.

— Разбуди! Хоть ведром воды, чем угодно! Питер, жди меня в повозке.

Через десять минут я, одетая кое-как — шерстяное платье прямо на ночную сорочку, сверху наспех наброшенный плащ, — уже тряслась в пролетке рядом с Питером.

— Как это случилось? — спросила я, стараясь перекричать свист ветра.