Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 82 – Диана Фурсова

Первая хранительница. Лиана из Дома Альвард. Северное Пламя. Клятва. Отречение. Совет. Запертая дверь.

— Лиана, — прошептала она.

Мирена кивнула.

— Она была первой, кто услышал родовой огонь не как власть, а как живую память. Она не была женой по приказу. Её выбрал сам огонь. Но тогдашний глава Драгомиров испугался, что хранительница сможет встать между ним и наследником, если он нарушит долг. Совет предложил сделку: признать власть главы выше голоса хранительницы. Взамен дом получил право на северные земли, крылья и место среди великих родов.

Каэль смотрел на стены так, будто впервые видел собственный замок.

— Этого нет в родовой книге.

— Потому что это вычеркнули из книг, — ответила Мирена. — Но не из огня. Родовой огонь помнит всё, что род пытался забыть.

Лика почувствовала, как знак на её руке стал тяжелее. Не физически — внутри. Словно на него легла память женщин, которых веками признавали нужными, пока они молчали, и опасными, когда начинали защищать.

— Что стало с Лианой? — спросила она.

Мирена перевела взгляд на неё.

— Её назвали вдовой при живом муже, хотя муж отрёкся от неё по приказу Совета. Её печать погребли. Её имя оставили только на портрете. Но перед исчезновением она успела сделать то, чего никто не ожидал: привязала хранительскую силу не к браку, а к доверию наследника. С тех пор, когда род предаёт правду, наследник слышит закрытую дверь. Не как наказание. Как просьбу вспомнить.

Арден тихо сказал:

— Значит, я не плохой?

Мирена опустилась по ту сторону двери так, словно хотела быть с ним на одном уровне.

— Нет, мой огонёк. Ты никогда не был плохим.

Мальчик закрыл лицо деревянным драконом. Его маленькие плечи задрожали, но он не сделал шага к двери. Лика осторожно положила руку ему на спину. Знак на её запястье вспыхнул, и тёмные нити на руке Ардена снова отступили.

Каэль стоял неподвижно. Лика боялась смотреть на него, но всё равно посмотрела. В его лице происходило то, что не могли увидеть люди наверху. Разрушалась не гордость даже. Основа, на которой он стоял всю жизнь: глава рода, долг, Совет, клятвы, порядок, которым прикрывали страх.

— Мирена, — сказал он. — Ты знала?

— Не сразу. Я нашла часть записи в западном архиве. Поняла, что с Арденом происходит не из-за слабости и не из-за проклятия матери. Родовой огонь звал хранительницу, потому что старая ложь снова проснулась. Вейран боялся этого. Он знал: если наследник выберет хранительницу, Совет потеряет право вмешиваться в Северное Пламя.

— Поэтому появилась Элианна, — сказала Лика.

— Да. Её выбрали за кровь Альвардов и за одиночество. Ей угрожали, её направляли, ею пугали ребёнка. Она была не тёплой, но и не чудовищем. Она пыталась понять слишком поздно. Когда поняла — её уже назначили виновной.

Каэль закрыл глаза.

Лика хотела подойти к нему, но между ними всё ещё стоял огонь. И, возможно, это было правильно. Сейчас он должен был пройти свой путь сам.

— Что нужно сделать? — спросила она. — Как освободить Ардена?

Мирена поднялась. За дверью вспыхнул свет, и на тёмной поверхности проступили десятки имён. Лика не успела их прочитать, но поняла: хранительницы. Жёны. Матери. Женщины, которых род использовал как печати, а потом стирал, если их правда становилась неудобной.

— Ложь держится не на ребёнке, — сказала Мирена. — И не на Элианне. Она держится на клятве главы рода перед Советом: «Пока Северное Пламя горит, воля Совета выше голоса хранительницы». Каждый глава повторял её при вступлении. Каждый думал, что это просто древняя формула верности. На самом деле это замок на сердце рода.