Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 62 – Диана Фурсова

— Страх можно подложить рядом с чужим лицом, чтобы ребёнок запомнил именно его.

Он сжал челюсть.

— Вы защищаете её.

— Нет. Я защищаю возможность, что правда сложнее удобной версии. Вы сами видели записи. Вейран заверил метку. Письмо с вашей печатью было поддельным. Мирена погибла после архива. Серафина приехала с пунктом о ритуале ровно тогда, когда печать проявилась. Во всём этом слишком много чужих рук.

Каэль подошёл к окну. За стеклом в темноте кружил снег. Долго молчал.

— Элианна была холодной, — произнёс он наконец. — Расчётливой. Она не пыталась понравиться мне, и я ценил это больше, чем должен был. Мне тогда казалось, что честный холод лучше притворного тепла.

Лика не перебивала.

— Совет предложил брак как временный союз с Альвардами. Дом был ослаблен после смерти Мирены, Арден нуждался в защите крови, а я слишком часто был на границе. Элианна сказала, что не претендует на любовь. Только на положение, если выполнит свои обязанности. Это было почти честно.

«Почти» прозвучало особенно тяжело.

— А потом?

— Потом Арден начал её избегать. Она говорила, что ребёнок капризничает, что слуги настраивают его против неё, что Марта держит слишком много власти в детском крыле. Я не хотел видеть, что в доме снова растёт что-то неправильное. После Мирены…

Он замолчал.

Лика поняла: после Мирены он не просто горевал. Он боялся снова ошибиться и потому ошибся иначе — выбрал контроль вместо доверия.

— Когда случилась та ночь, — продолжил Каэль, — я был далеко. Вернулся и увидел сына, который молчал, прятал руки и кричал, если Элианна приближалась. Она говорила, что пыталась спасти его от того, что услышала в стене. Я решил, что она лжёт.

— Потому что так было проще?

Он резко повернулся.

Лика выдержала взгляд, хотя сердце дрогнуло.

— Проще обвинить живую женщину, чем признать, что кто-то вошёл в ваш дом, подделал ваш приказ, использовал вашего сына и сделал это под носом у всех.

Он смотрел на неё так, будто она ударила его по лицу. Но не отрицал.

Наконец Каэль тихо сказал:

— Да.

Это короткое признание оказалось тяжелее любого спора.

Лика не почувствовала победы. Только усталую жалость к человеку, который слишком долго держал в себе ярость, потому что иначе пришлось бы столкнуться с виной.

— Я не знаю, кем была Элианна, — сказала она. — Может быть, она правда была холодной. Может быть, честолюбивой. Может быть, делала то, за что её нельзя оправдать. Но сейчас всё выглядит так, будто она была удобной пешкой. Её поставили между вами и Арденом, а потом сделали виновной.

Каэль отвернулся к окну.

— Если это правда, я казнил её память раньше, чем разобрался.

— Вы не казнили. Вы поверили тем, кто показал вам самый страшный для отца ответ.

Он молчал.

За дверью послышались осторожные шаги. Потом стук.

Каэль открыл. На пороге стоял Север с кожаной папкой и тёмной шкатулкой в руках. Лицо управляющего было ещё бледнее обычного.

— Милорд. Простите за поздний час. Вы велели принести бумаги из архива сразу, если найдётся что-то, связанное с леди Элианной и Вейраном.

Каэль взял папку.

— Где нашли?

— В ложном дне ящика для временных распоряжений. Младший писарь Орвин пытался вынести ключ от него из архива, но стража остановила.

— Орвин задержан?

— Да, милорд. Он утверждает, что действовал по старому приказу Ровены.