Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 59 – Диана Фурсова

Лика почувствовала, как Арден сжал её пальцы.

Он услышал имя матери. Конечно, услышал. Взрослые могли спорить о толкованиях, родовых линиях и приличных формулировках, но для него всё было проще и больнее: мама плачет за дверью. Камень сказал — дверь матери откроется.

Каэль шагнул к Серафине.

— При свидетелях я буду толковать слова моего родового камня так, как сочту нужным.

— Совет потребует отчёта.

— Получит.

— И объяснения, почему камень принял женщину, назвавшую чужое имя.

Лика внутренне подобралась. Вот оно. Удар, который Серафина не могла не нанести. До этого она наблюдала, улыбалась, выбирала момент. Теперь момент пришёл.

Каэль не повернулся к Лике.

— Камень принял хранительницу наследника.

— Под именем, которого нет ни в одном брачном договоре, ни в одной родословной, ни в одном списке дома Альвард. Это нельзя просто обойти молчанием.

— Я и не собираюсь обходить молчанием.

— Тогда кем вы её признаёте?

Вопрос был задан мягко, почти учтиво. Но Лика почувствовала, как вся зала ждёт ответа. Север с книгой в руках. Марта у двери. Двое свидетелей Серафины. Сама Серафина, безупречная и холодная. Арден, который всё ещё держался за её руку. И родовой камень, который молчал, но словно слушал не хуже людей.

Каэль повернулся.

Его взгляд остановился не на её лице, а на руке, где хранительская печать светилась тонкой золотой линией.

— Пока я признаю факт, — сказал он. — Камень назвал её Ликой и связал с защитой моего сына. Остальное будет выяснено без участия столичных сплетен.

Серафина едва заметно склонила голову.

— Вы хотите спрятать это от Совета?

— Я хочу не дать Совету снова назвать удобной ложью то, что он не может контролировать.

Север замер с пером над страницей. Кажется, он не знал, нужно ли это тоже записывать.

Лика посмотрела на Каэля. В груди поднялось странное чувство — не благодарность даже, а осторожное удивление. Он не поверил ей окончательно. Конечно, нет. После двух дней хаоса было бы глупо ждать, что генерал вдруг примет её правду просто потому, что родовой камень вспыхнул красивым светом. Но он уже не отдал её под первый удар. Не назвал обманщицей. Не позволил Серафине сделать из имени «Лика» новую петлю.

Для него это тоже было шагом. Тяжёлым, вынужденным, но настоящим.

Арден потянул её за руку.

— Мы пойдём наверх?

Голос у него был сонный. После страха, дороги, гостей, ритуала и вспышки силы ребёнок держался только на упрямстве. Лика наклонилась к нему.

— Пойдём. Ты очень устал.

— А дверь?

Она не успела ответить. Каэль подошёл ближе и опустился перед сыном на одно колено.

— Сегодня мы не открываем никаких дверей.

Арден нахмурился.

— Но камень сказал…

— Камень сказал, что дверь откроется кровью доверия. Это не приказ бежать к ней прямо сейчас. Это предупреждение, что открывать её можно только тогда, когда мы будем готовы.

Мальчик смотрел на отца с сомнением.

— Все вместе?

Каэль коротко взглянул на Лику.

— Все, кого признает твоя защита.

Слова были осторожными. Почти сухими. Но Арден услышал главное и успокоился.

Из нижней залы они вышли уже другой процессией. Вниз Лика спускалась почти пленницей, которую ведут на проверку. Наверх поднималась хранительницей наследника, и это оказалось куда тяжелее. Стражники у дверей кланялись глубже. Слуги, встречавшиеся в переходах, отступали быстрее. В их взглядах стало меньше презрения и больше страха. Лика не знала, что хуже.