Книга Маркиза ДЭруа, страница 59 – Надежда Соколова

Утро следующего дня стало долгожданным избавлением, ясным и прохладным, словно сама природа вздохнула с облегчением вместе со мной. Едва мы кое-как пережили завтрак в компании все еще возбужденной Жарины и ее младших отпрысков, чей аппетит, казалось, только возрос от предвкушения дороги, в холле усадьбы воздух затрепетал, заструился и разверзся, образуя знакомое, холодное серебристое сияние портала. Из его мерцающей глубины вышел не кто иной, как личный слуга Ричарда — пожилой, безупречно одетый в строгий темный камзол мужчина с лицом, не выражающим ровно ничего, кроме почтительной, ледяной отстраненности, будто вырезанным из старого, пожелтевшего слоновой кости.

С глубоким, церемонным поклоном, отточенным до автоматизма, он обратился к троим старшим детям Жарины, собравшимся у подножия лестницы с узелками в руках.

— Молодые леди, молодой человек, если вам угодно проследовать, все готово для вашего прибытия. Его светлость герцог де Раскфорд оказал честь распорядиться о вашем размещении лично.

Юлиса, Нарга и Остин, собранные и на удивление опрятные, просияли. На их лицах, обычно бледных и усталых, не было и тени грусти от расставания с матерью и братьями с сестрами — лишь неподдельное, почти пугающее своей силой волнение и предвкушение новой жизни, пахнущей не бедностью и пылью дорог, а столичным блеском и возможностями. Юлиса даже поправила складку своего скромного, но чистого платья, а Остин выпрямил плечи, в его обычно угрюмом, исподлобья взгляде впервые появилась твердая решимость и проблеск надежды. Они без лишних слов, лишь кивнув на прощание матери, шагнули в мерцающий, зовущий проход, даже не оглянувшись. Портальный разлом сомкнулся за их спинами с тихим шелестом, не оставив и следа, будто их никогда и не было.

Этого оказалось достаточно. Едва магия рассеялась, унося с собой три обремененные судьбы, Жарина, сиявшая от счастья, словно рождественская елка, засуетилась, хлопая в ладоши.

— Ну все, родные, собираемся! Едем, едем домой! Папа нас ждет, скучает без нас! — крикнула она оставшимся детям, и те, подхваченные ее внезапным энтузиазмом, бросились к выходу, как стая воробьев. Жарина бросила на меня быстрый, благодарно-просительный взгляд, полный немой мольбы больше не задерживать их, и начала поторапливать младших к выходу, где уже ждала поданная скромная, но крепкая карета с фамильным, потускневшим гербом де Валенсов на дверце.

Сборы заняли считанные минуты — похоже, мои гости, наученные горьким опытом, и не распаковывались толком, их небогатые пожитки так и остались туго перевязанными в узелки. В воздухе витало ощущение стремительного, почти комичного бегства, пока удача, обретенная в лице герцога, не отвернулась, словно они боялись, что я одумаюсь и оставлю их здесь навсегда.

И вот, спустя всего несколько минут, наполненных последними суматошными криками и стуком захлопывающихся дверок, грохот колес по булыжнику затих вдали, за тяжелыми дубовыми воротами. В холле воцарилась оглушительная, звенящая, почти физически ощутимая тишина. Пылинки, взметнувшиеся было в вихре сборов, медленно укладывались в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь высокое окно. Мы остались с Ричардом наедине в этой внезапной, непривычной пустоте. Давление, сжимавшее мои виски стальным обручем с момента появления Жарины, наконец отпустило, уступив место легкой, приятной пустоте. Я почувствовала, как плечи сами собой распрямляются, сбрасывая невидимый груз, а дыхание становится глубже и спокойнее, наполняя легкие чистым, незамутненным воздухом.