Книга Маркиза ДЭруа, страница 56 – Надежда Соколова

— А если… — Ричард внезапно остановился и повернулся ко мне, его взгляд стал сосредоточенным и острым, каким бывает, когда его ум решает сложную тактическую задачу, — я поговорю с вашей кузиной и предложу ее старшим дочерям места в столице, в качестве фрейлин при дворе? Это решило бы проблему с их замужеством и немного разгрузило бы саму Жарину. По крайней мере, двух ртов у нее станет меньше.

Идея была настолько блестящей и неожиданной, что я на мгновение застыла, ощущая, как в груди что-то замирает от смеси надежды и изумления. Затем я вспомнила угрюмое, бледное лицо Остина, старшего сына, который явно задыхался в этой бедности и безысходности, и чей взгляд был полон немой ярости на несправедливость мира. Движимая внезапной жалостью к парню, которому в этой глуши было попросту нечем заняться и некуда расти, я добавила, глядя Ричарду прямо в глаза:

— Тогда уж, ваша светлость, будьте добры, пристройте и старшего сына. Мальчику семнадцать, ему нужна служба, перспектива. Армия, флот, чиновничья должность в столице… что-нибудь, что даст ему шанс выбиться в люди и перестать смотреть на мир как на заклятого врага.

Ричард на секунду задумался, его пальцы слегка постучали по моей руке, будто отбивая такт размышлений, затем он кивнул, и в его глазах вспыхнула решимость.

— Хорошо. Сделаем и это. Сын барона де Валенса… думаю, место для него в одном из полков или в канцелярии найти можно. По крайней мере, он получит шанс.

Он довел меня до дверей моей спальни, легонько, почти невесомо поцеловал руку в прощальном жесте, полном внезапной твердой решимости, и твердым, уверенным шагом направился в сторону, откуда доносился усталый, но настойчивый голос Жарины, пытавшейся успокоить младших. Я зашла в комнату, прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь и прислонилась к ней спиной, слушая, как его уверенные, быстрые шаги затихают в коридоре, заглушаемые нарастающим детским гамом. Впервые за этот безумный день на моих губах появилась не натянутая, не вымученная, а самая что ни на есть настоящая, широкая и безудержная улыбка, от которой щеки заныли от непривычного напряжения. Возможно, этот визит, этот кошмар с барахолкой и детским криком, обернется не только головной болью, но и чем-то по-настоящему хорошим. Для всех.

Я просидела в своей комнате до самого обеда, уткнувшись в тяжелый фолиант с мифами и легендами, переплет которого был истерт до гладкости бесчисленными прикосновениями. Мне отчаянно нужно было загрузить голову чем-то далеким от реальности — историями о богах, героях и битвах с чудовищами из самой Бездны, — чтобы не думать о навалившихся проблемах, которые, словно назойливые осы, жужжали на задворках сознания. О Жарине и ее орде, о Ричарде с его брачным контрактом, обо всей этой абсурдной ситуации, в которой я оказалась. Буквы немного плыли перед глазами, но упорное чтение, шепот заклинаний и описание подвигов помогали создавать иллюзию контроля, хоть на пару часов запихнуть хаос в узкие рамки древних текстов.

К обеду, почувствовав, как от долгого сидения заныла спина, я заставила себя привести в порядок нервы и внешний вид. Я тщательно умылась прохладной водой, смывая следы утреннего напряжения, и переоделась в простое, но элегантное платье из темно-синего шевиота. Выйдя из комнаты, я казалась самой олицетворенной невозмутимостью — платье лежало идеальными складками, поза была прямой, плечи расправлены, а лицо, благодаря многолетней практике, отражало лишь вежливую, отстраненную учтивость. Однако внутри все сжималось в холодный, тяжелый комок при одной мысли, что следующие несколько дней, а то и недель, придется кормить, поить и развлекать толпу незваных и абсолютно нежеланных гостей, терпя их суету, шум, неизбежные просьбы и унизительную зависимость, которую я читала в глазах Жарины.