Книга Хранитель талисманов 1, страница 126 – Юлия Давыдова

— Сам? Или заставлю? — усмехнулся оборотень.

— Пошёл ты… — прошипел Велехов.

Таркор кивнул сурвакам, те зажали хранителя, и оборотень ещё долго с удовольствием заливал его горло своей кровью, вогнав руку меж зубов. Никита сжимал челюсти, сопротивляясь, но тем самым ещё больше прокусывал мышцы. И Таркор кривил губы от боли, но смеялся:

— Хорошо, хранитель, всё делаешь правильно…

* * *

Ветер дул в сторону реки, пролетая город насквозь, так что Рир ощущал в нём всё, что происходило за стенами. Запах костров, мяса и крови перемешивался с запахом сурвак и аркаидов. Город кишел ими. Железо характерным привкусом витало в воздухе.

Из вентиляционной трубы, уходящей вглубь под стену города, шёл жуткий запах гниющей плоти, но Рир пролез в узкий коридор. Решётка осталась позади, вместе с клешнями пары злобных крабов, выловленных из рва. Бронированные монстры перекусили прутья в два счёта, а вот их самих пришлось выбросить обратно в воду. Оборотень не нашёл места на их теле, куда клык вонзить, настолько они были покрыты костной броней. Только ноги он им оборвал с большим удовольствием.

Запах в вентиляции был просто губительный. У Рира кружилась голова, но он упорно полз, цепляясь когтями за стены.

Впереди показался неяркий свет. Оборотень остановился на краю трубы, выходящей в какое-то помещение. Вместо пола здесь была огромная яма, доверху заполненная ободранными, полусгнившими тушами, костями и обрывками шкур, тонущими в красно-коричневой жиже. Вдоль стены оставался узкий участок пола, и лестница наверх вела к открытой двери. Оттуда доносился характерный шум кухни.

В проёме показались две фигуры. Сурваки, облачённые в грязные халаты с капюшонами, катили перед собой тележки, полные чьих-то останков. Они вывалили содержимое в яму и отправились назад, а Рир припомнил островок из костей в середине рва. Похоже, всё это было запасом корма для пираний. Оборотень набрал воздуха в грудь.

«Сам не верю, что это делаю», — мелькнула мысль в его голове, и он спрыгнул вниз, по самые уши войдя в жижу.

И хотя Рир уже освоился с запахом, такое погружение вызвало у него жуткий приступ тошноты.

В дверях снова показались сурваки. Оборотню пришлось нырнуть и закрыть глаза. Он слушал. Скрип тележки остановился совсем рядом. Шаги, дыхание, потом звук падающих кусков. Рир нащупал в жиже кость и кинул её на площадку. На звук сурваки обернулись.

— Это что? — спросил один.

— Кость, — ответил другой.

— Откуда?

— Оттуда, — сурвак показал крючковатым пальцем на яму.

— Дурак! Ты её забыл в кармане, выкинь!

Один повернулся и пошёл к лестнице, а второй остался, намереваясь пнуть кость. Рир бы его за это расцеловал. Сурвак не успел ничего понять. Оборотень выпрыгнул на площадку, свернул ему шею и столкнул в яму, успев накинуть на себя его халат ещё до того, как раздался звук упавшего тела.

— Давай быстрей! — крикнул сурвак сверху лестницы.

Рир натянул капюшон до самой шеи, размазал кровавую жижу по лицу, сгорбился, как гороховый стручок, и посеменил наверх.

Лестница действительно поднималась в кухню, вернее в разделочную. В небольшом помещении было полно народа. Возле столов навалены топоры и крюки для мяса, на огне кастрюли с каким-то варевом. Оборотень замер на пороге. Если его поймают здесь, докладывать никому не станут, покрошат в суп прямо на месте.