Книга Хранитель талисманов 1, страница 127 – Юлия Давыдова

Сурвак уже покатил следующую тележку, и Рир побрёл следом. Улучив момент, юркнул под столы и быстро пополз до конца ряда к дверям из этого адского места. Все тут были заняты любимым делом, так что вокруг особо не смотрели.

Оборотень оказался на улице, с облегчением вдохнув относительно свежий воздух, но когда до него дошло, куда именно он вышел, волосы начали вставать дыбом. Дверь разделочной выходила в огромный внутренний двор, заставленный большими посудинами, наподобие корыт, и столами. Столовая!

Здесь дремали медведи, развалившись прямо на столах. Кое-кто продолжал догрызать кости, уже вывалянные в грязи, или слизывать кровь. В чуткие уши Рира ударил звук разгрызаемых косточек. Он огляделся, хотя из-под капюшона сделать это было нелегко. Две невысокие стены, выстроенные полукругом, отделяли столовую от города. Никаких ворот, просто огромные открытые проходы.

Оборотень выпустил когти, проходя мимо медведей, но им не было до него никакого дела. Оказавшись на улице, Рир испытал облегчение.

— Ну, вот и хорошо… — произнёс он в твёрдой уверенности, что самое сложное позади, — осталось только найти хранителя.

* * *

Велехов открыл глаза. Ничего не изменилось. Та же решётка. Та же шумящая кузнеца внизу. Только ощущение времени стало другим. Казалось, прошло несколько месяцев и этот плен стал единственным, что было в жизни.

Кровь Таркора сделала своё дело. Никита помнил полозов, пробивающих заваленные тоннели на землях Полозовии, хотя никогда не был в этих местах, помнил много боёв и море крови. И видел, как собственные руки вырывают сердца.

Казалось, ещё мгновения назад он мог отличить, где заканчивается его память и начинается память Таркора. Он обнимал Арнаву на берегу озера в дворцовом саду, и это самое дорогое воспоминание держалось дольше и сильнее остальных. Но собственное имя исчезло из головы, и ещё несколько часов Велехов упорно вспоминал, кто он и что здесь делает.

Внизу раздался знакомый голос. Таркор отдал приказ опустить клетку. Подвесная тюрьма пошла вниз и звонко ударилась о пол. Сурваки засуетились вокруг пленника, сбивая молотками скобы с его рук и ног, а оборотень с интересом рассматривал Никиту.

После снятия медальона ушло не так много времени, прежде чем тело хранителя адаптировалось к новому составу крови. Его берегиня больше не могла помогать ему, и дело пошло гораздо быстрее. Внешний облик парня стал таким, каким и должен был стать изначально, если бы не вмешались гены белых волков. Смоляные волосы, смуглая кожа с тёмно-фиолетовыми венами над мышцами. Только глаза остались чуть светлее, чем надо.

— Вставай, — приказал Таркор.

Велехов вздрогнул. Двигаться было почти невозможно. Сбивая оковы, сурваки попали молотками по ногам больше, чем по железным скобам.

Оборотень наблюдал за парнем. Голубой цвет его глаз темнел. Заметно и быстро, буквально с каждой секундой. Ради такого зрелища Таркор не торопился. Оно стоило того, чтобы потратить на хранителя столько своей крови и времени. Но его сознание наконец очистилось. Оборотень вошёл с ним в мысленную связь и не ощутил ни злости, ни сопротивления.

— Вставай, хранитель, — повторил Таркор и начал улыбаться.

Потому что после его приказа радужная оболочка в глазах Никиты наконец стала чёрной, и тонкий янтарный контур отделил её от зрачка. И сразу вслед за этим Велехов встал, выполняя приказ.