Книга Гретель и её бесы, страница 83 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— И не подумаю! Это же мармелад и сливочные ириски! – Гензель откусил часть, а остальное засунул в карман.

— Выплюнь!

— Да успокойся уже! Ты слышала много историй о ведьме Пряничного домика?

— К сожалению.

— И хоть в одной говорилось, что сладости, из которых построена избушка, ядовитые? – спросил Гензель.

— А хоть в одной говорилось, что у ведьмы есть собака? – парировала Гретель. – И все-таки она есть!

В этот момент крики Нильса стихли. Теперь из-за окна доносился только басовитый собачий рык и неразборчивый женский голос. Гретель ожидала услышать дребезжащий старческий фальцет, ведь в историях, что рассказывали друг другу и ученики воскресной школы, и завсегдатаи «Мышки, птички и жареной колбасы», ведьма Пряничного домика описывалась одинаково – как страшная горбатая старуха. Однако же голос, который слышался из домика, скорее принадлежал взрослой женщине. Его строгие интонации напомнили Гретель сестру Агнес.

— Интересно, что там у них происходит… – Сказав это, Гензель развернулся и привстал, держась двумя руками за леденцовый наличник.

Решив, что хуже все равно не будет, Гретель последовала его примеру.

Вместо стекла окно было забрано тончайшей леденцовой пластиной, проходя через которую свет окрашивался всеми оттенками янтаря. И за ней Гретель разглядела просторную кухню, залитую странным разноцветным сиянием. В первую секунду она решила, что Пряничный домик освещают лампы с плафонами из разноцветного стекла, но, присмотревшись, поняла, что это фигурные леденцы на палочке. Прямо напротив окна, под которым притаились Гензель и Гретель, на стене светился леденцовый петушок размером с человеческую голову. В остальном же кухня выглядела обычно – полки, забитые горшками и баночками, закопченные кастрюли, сковороды и черпаки на стенах; под потолком – пучки трав, гирлянды сушеных грибов и кореньев. Стены, кстати, были обшиты потемневшими досками, а не пастилой или бисквитными коржами.

Гретель все не решалась как следует заглянуть в окно. Стоя вровень с леденцовым наличником, она видела волшебные светильники, верхние полки и развешенную на стенах посуду. Все, что находилось ниже, оставалось за пределами ее поля зрения.

— А я думал, ведьма старая и горбатая… – прошептал Гензель. Он уже вовсю заглядывал в окно, прильнув к леденцовой пластине.

Собравшись с духом, Гретель привстала на цыпочки.

Бо́льшую часть кухни занимала огромная печь, сложенная из каменных блоков. Квадратный дымоход уходил в потолок. Железная дверь топки была такого размера, словно печь создавалась с единственной целью – запекать поросят по шесть штук за раз и жарить упитанных барашков. Вертикальные прорези в дверце пылали багряным. Впрочем, все это еще более-менее походило на обычный очаг, пусть и слишком большой для затерянной в лесу избушки. А вот перед дверью топки, сейчас закрытой, расположилась конструкция, которую едва ли увидишь на обычной кухне.

К жерлу печи вел длинный стол на четырех ножках, с двумя узкими рельсами на металлической столешнице. Под ним Гретель разглядела хитрый механизм из пружин, рычагов и здоровенных шестеренок. А на рельсах стояла квадратная клетка. Оборудованная железными колесиками, она, похоже, легко скользила по рельсам от ближнего края стола до конечной станции, то есть прямиком в печь. В клетке, обхватив колени, скрючился Нильс Дельбрук. Его била крупная дрожь.