Книга Гретель и её бесы, страница 86 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Гретель так и продолжала стоять, прижимая ладонь к губам, будто пыталась сдержать рвущийся наружу вопль. Она всей душой ненавидела Нильса и боялась его, но, глядя на кучку обугленных костей в клетке, не могла поверить, что все закончилось именно так. «Лучше бы он меня поймал тогда, в лесу… – подумала Гретель. – Что угодно лучше этого…»

— Так и будешь горевать над Дельбруком? – произнес Гензель. – Не знал, что вы с ним такие друзья!

Гретель посмотрела на брата, не понимая, что творится у него в голове. Гензель стоял у двери вольера, цепляясь за прутья, как пленник в историях про пиратов южных морей. При этом он выглядел возбужденным и готовым действовать, но никак не подавленным или сломленным.

— Тебе это кажется смешным? – спросила Гретель, указывая на останки Дельбрука.

— Нет. Но когда шутишь, становится не так страшно, – вполне серьезно сказал Гензель. – Попробуй, – может, и тебе поможет.

— Прости, не вижу здесь ничего забавного, – проговорила Гретель. – Нам надо было сразу убегать, как только увидели этот проклятый домик. А теперь нас поджарят заживо, как Нильса! А все потому, что ты…

— Что сделано, то сделано, – перебил ее Гензель. – Надо выбираться, пока ведьма не вернулась. А кто виноват, выясним позже.

— И как мы выберемся? Ты в клетке, а я на цепи!

— Пока ведьма не смотрела, я напихал в прорезь сливочных ирисок!

— В какую еще прорезь? – не поняла Гретель.

— В ту самую, куда входит язычок замка! Чтобы он не до конца заперся. Ну же, вспомни секретный погреб в трапезной!

Рядом по-прежнему дымились и смердели останки Нильса, но Гретель чуть ли не подпрыгнула на месте.

Это случилось год назад, на прошлый Праздник Урожая. Гензель, Гретель и еще несколько дежурных случайно узнали, где хранятся бутыли с вином для причастия. Разумеется, ведущая в погребок неприметная дверь всегда стояла под замком, если только внизу кто-то не находился. Подгадав момент, когда преподобный Дельбрук отправится за очередной бутылкой, Гензель напихал в прорезь на дверном косяке древесной смолы, так, чтобы замок не защелкнулся до конца.

Не то чтобы Гензелю и остальным очень хотелось попробовать вина. Скорее, это была маленькая месть монахиням и «святой шестерке», которые буквально загоняли дежурных. Заговорщики стащили из погреба четыре бутылки рислинга и распили их на Сыром Погосте. Гретель мало что запомнила из того вечера, разве только как ее тошнило в кусты. После этого она поклялась, что больше не прикоснется к алкоголю.

— Ты можешь открыть дверь? – спросила Гретель.

Мальчик подергал решетку.

— Нет. Замок все-таки защелкнулся, но, я надеюсь, не до конца. Надо чем-нибудь подцепить дверь!

Длина цепочки позволяла Гретель свободно перемещаться вдоль печи. Она схватила кочергу, железный совок и бросилась к вольеру. Несколько минут они с Гензелем дергали дверь, пытались отжать язычок замка, но все без толку. Трюк, который сработал в винном погребе, здесь дал осечку. Наконец Гензель и Гретель без сил опустились на пол.

— Слушай, тебе лучше заняться Дельбруком, – сказал Гензель.

От одной мысли об этом по телу Гретель прошла дрожь.

— Ты серьезно?

— Да. Не хочу смотреть, как волки будут отгрызать тебе руки и ноги.

Вспомнив угрозу ведьмы, Гретель поднялась с пола.

— Ладно, займусь, – вздохнула она. – А ты пока думай, как нам отсюда выбраться…