Книга Гретель и её бесы, страница 87 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Водруженная на рельсы клетка за это время успела немного остыть. Гретель, которой предстояло собрать кости и сгоревшую плоть Нильса в два жестяных ведра, отодвинула щеколду и распахнула дверь.

— В жизни теперь не притронусь к мясу… – пробормотала девочка… и тут же прикусила язык. Скорее всего, ей уже не суждено притронуться ни к мясу, ни к хлебу, ни вообще к какой-то другой еде.

Пол клетки являл собой сплошной металлический поддон наподобие противня. На нем бесформенной кучей лежал обугленный скелет Нильса – грудная клетка, таз, кости рук и ног. Позвоночник частично рассыпался, и череп лежал отдельно. Гретель старалась не смотреть в его почерневшие глазницы.

Подставив ведро, девочка начала совком сгребать уголь и кости. Спекшиеся, затвердевшие куски мертвой плоти со стуком падали на дно. Перемещая по поддону нижнюю челюсть, Гретель заметила, что слева на ней не хватает нескольких зубов. Видимо, дантист успел вырвать корни, и теперь на их месте зияли черные дупла. От воспоминания, как под ее кулаком ломались зубы Нильса, Гретель ощутила очередной приступ дурноты.

И тут о поддон что-то звякнуло.

Гретель привстала на носочках и среди праха увидела потемневший от огня нож. Деревянные накладки рукояти сгорели, но плоский остов и обоюдоострое лезвие остались.

— Гензель, ты говорил, Нильс угрожал тебе ножом?

— Было дело, – отозвался мальчик.

— Вот этим? – Гретель повернулась к брату, продемонстрировав ему покрытое копотью лезвие.

— Ничего себе! Давай-ка его сюда!

Гензель схватил нож и принялся водить острием в зазоре между косяком и дверью. Не прошло и минуты, как в замке что-то щелкнуло, и клетка распахнулась.

— А ведь ириска помогла, – заметил Гензель, покидая вольер. – Без нее я бы и с ножом не отжал замок!

С кандалами так просто не получилось. Гензель провозился минут двадцать, пока железное кольцо не разомкнулось.

— Фух, – сказал он, поднимаясь с пола. – А я уж думал, придется тебе отрезать ногу!

Гензель явно испытывал облегчение. А вот Гретель, наоборот, как будто держала в руках пороховой бочонок с почти догоревшим фитилем.

— После шутить будем. – Она направилась к выходу. – Ведьма может вернуться в любую секунду!

Похоже, хозяйка полностью полагалась на клетку и кандалы – входная дверь была не заперта. Покидая задымленную, провонявшую сгоревшей плотью кухню, Гретель почти не сомневалась, что увидит на пороге силуэт ведьмы или ее ручных волков. Но нет – двор был пуст. Чистый холодный воздух обжег легкие, и на мгновение Гретель показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Идем, идем, – сказал Гензель, уводя сестру в сторону леса. – Погостили – и хватит!

Сейчас ночной лес с его опасностями казался Гретель совсем не страшным, да что там – почти родным! Пробираясь через бурелом, она то и дело оглядывалась и продолжала оглядываться, даже когда отблеск леденцовых окошек давно поглотила ночь.

* * *

Опасаясь, что ведьма пустит по их следу волков или сама бросится в погоню, Гензель и Гретель шли всю ночь без передышки. Серые, похожие на скомканную мешковину тучи затянули небосвод, и находить дорогу приходилось почти на ощупь. «Надо было прихватить один из этих леденцов, которые у ведьмы вместо керосинок», – ворчал Гензель. Гретель возражала, что лучше не прикасаться к разным заколдованным штукам, да и вообще не факт, что за пределами Пряничного домика леденцы сохраняли свою волшебную силу.