Книга Гретель и её бесы, страница 81 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

«Это не то, чем кажется, – подумала Гретель, все сильнее сжимая локоть Гензеля. – Это не может быть Пряничный домик, его же не существует!»

Ставни выглядели творением кондитера-оригинала, помешанного на ирисках и мармеладе. Водосточные трубы, закрепленные по углам дома, являлись не чем иным, как вафельными трубочками, увеличенными в десятки раз. Вместо черепицы крышу покрывали плитки шоколада, а печная труба была сложена из чего-то очень похожего на белую нугу. Такие же бруски с вкраплениями орехов украшали витрину «Марбахских сластей». Гретель смотрела на все это и чувствовала, что вот-вот сойдет с ума.

Луна юркнула за облака, и домик, в котором Гретель отказывалась признавать тот самый, снова сделался плоским и черным.

— Он существует, – выдохнул Гензель.

Гретель медленно попятилась и потащила за собой брата. Оказавшись под защитой деревьев, она спросила:

— Кто существует?

— В смысле – кто? Пряничный домик! Ты же сама все видела – и стену из пряников, и мармеладные ставни, и леденцовые наличники на окнах!

Наличники Гретель не заметила, а в остальных деталях Гензель не ошибся.

— Будь добра, отпусти мою руку, – попросил мальчик. – Еще немного, и она отсохнет!

— Это не может быть Пряничный домик, – упрямо сказала Гретель, разжимая пальцы, словно сведенные судорогой.

Гензель любил страшилки и часто рассказывал их друзьям, но сам лишь делал вид, что верит в оживших мертвецов и привидения. Гретель тоже сомневалась, что призрак первого бургомистра ходит по Сырому Погосту, и уж конечно, не упускала случая высмеять тех, кто рассказывал истории о ведьме Пряничного домика. Скорее всего, здесь сказалось воспитание Томаса Блока, известного скептика. Он говорил: «Пусть священники разбираются с колдовством, ведьмами и чертями. Это их работа. А простой человек должен думать, как прокормить себя и семью!»

Все это было прекрасно, но в последние дни мировоззрение Гретель регулярно подвергалось серьезным испытаниям. Сначала она видела козлоногую тварь и старину Джека, которые прогуливались по центру Марбаха, словно так и надо. Потом бегала по лесу от тыквоголового чудища. И наконец, узнала, что «святая шестерка» – настоящие ведьмы. Да чего там, Гретель готова была поверить, что, зарезав черную курицу, они едва не призвали дьявола. Все это еще можно было как-то переварить, тем более церковь не отрицала, что ведьмы могут вызывать демонов. Но Пряничный домик – это уже слишком!

— Постройка из сладостей простояла бы до первого дождя! А еще ее бы растащили насекомые! – отчеканила Гретель. – А шоколадная крыша? Да она растает, едва взойдет солнце! Я не знаю, что мы видели, но точно не Пряничный домик!

— Тогда мы должны вернуться и попроситься на ночлег, – сказал Гензель. – Вот только я думаю, это плохая идея. Я знаю, что видел. Этот дом сделан из сладостей.

— Ночью, при свете луны, нам что угодно могло показаться, – настаивала Гретель. – А может, этот домик – фальшивка. Кто-то мог раскрасить его так, чтобы дети пугались и не ходили в лес! Или просто ради шутки.

— Ты предлагаешь пойти и проверить? – уточнил Гензель.

Сказать по правде, Гретель не хотелось возвращаться к странному домику. Утверждая, что домик фальшивый, она скорее уговаривала себя, что мир еще не окончательно свихнулся. Однако в лесу по-прежнему завывали волки, воздух становился все холоднее, а Гензель ждал ответа.