Книга Гретель и её бесы, страница 82 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

«Ну не может такого быть, чтобы дом построили из пряников!» – сказала она себе, а вслух произнесла:

— Мы можем вернуться на секундочку и потрогать стену. Если она действительно пряничная, мы убежим. А если нам показалось – останемся.

— Ну хорошо, – согласился Гензель.

Брат и сестра вышли из-за деревьев и на цыпочках пересекли поляну. Луна не спешила выглянуть из-за облаков, и домик оставался все таким же темным и загадочным. Прямоугольники окон, разделенные крестообразной рамой на четыре секции, отбрасывали на землю две бледно-желтые полосы. Гензель и Гретель подошли к домику со стороны левого окна и остановились в тени.

— Готова? – шепнул Гензель.

Девочка кивнула и одновременно с братом протянула руку к стене.

Пальцы коснулись чего-то липкого. Сердце забилось чаще, и каждый его удар отзывался болезненным толчком в затылке, там, куда пришелся удар скалки. Не веря в то, что это происходит на самом деле, Гретель надавила сильнее. Ее пальцы смяли твердую корочку и полностью погрузились в упругий мякиш.

«Пряничный домик настоящий», – подумала Гретель. Несмотря на холод, по ее спине скатилась капля пота, проделав путь от впадины между лопатками и до самого копчика.

— Это глазурь, – сказал Гензель.

Гретель повернула голову и увидела, что он облизывает перепачканные шоколадом пальцы. В этот момент из Пряничного домика донесся удар, как будто на пол рухнул тяжелый табурет.

— Нет! Отойди от меня, слышишь! Я не стану садиться в клетку!

Голос, приглушенный стеной и окнами, был хорошо знаком Гретель. Возможно, поэтому она сейчас стояла как истукан, по самое запястье в пряничной стене, а не бежала через лес, подальше от этого жуткого места.

— Это Нильс! – раздался над ухом взволнованный шепот Гензеля. – Ведьма схватила его!

— Убери от меня свою мерзкую тварь! – вопил Дельбрук-младший, явно растеряв свою обычную невозмутимость. – А-а-а! Прочь!

— Давай посмотрим? – предложил Гензель.

— Ты что такое говоришь?! – Сообразив, что до сих пор стоит, погрузив руку в пряничную стену, Гретель отдернула ее так, словно внутри обнаружилось осиное гнездо.

— Ведьма занята Нильсом. Ей не до нас!

— Здесь нельзя оставаться! – Девочка схватила брата за плечо, но тот вывернулся.

— Я должен это увидеть, – с этими словами Гензель метнулся к ближайшему окну.

— Черт тебя дери! Идиот! – прошипела Гретель, но все же последовала за братом. Возможно, он был прав. Нильс продолжал кричать и сыпать проклятиями, а значит, ведьма Пряничного домика действительно занята…

Размытое световое пятно от окна ложилось на каменистую землю, но у самой стены оставалась полоса густой тени. В ней и затаились Гензель и Гретель, как двое воришек, ждущих, когда хозяева погасят свет и отойдут ко сну. Здесь, под самым окном, Нильса было слышно куда лучше, чем у стены, мало того, Гретель различила рык и утробное ворчание. Собака! Собака – это плохо. Она могла учуять непрошеных гостей.

«Почему те, кто рассказывает страшилки про ведьму Пряничного домика, молчат про собаку?!» – раздосадованно подумала Гретель. В этот момент Гензель протянул руку и отломил от распахнутой ставни большой тягучий кусок. Глядя на это, девочка сначала чуть не лишилась дара речи, а потом все-таки произнесла:

— Ты что творишь? Выброси это немедленно!