Книга Из небытия, страница 221 – Анастасия Шадрина

— Нет, не кори себя, сын мой. Виноват только Северин. Лишь он. Я рада, что ты смог уйти, что не позволил ему заковать себя в цепи. Я рада, что ты не стал его оружием, коим он пытался тебя создать.

— Это не так… – произнёс он глухо. – Я стал причиной множества смертей. Я не человек, я лишь ошибка. Отголосок чудовищных экспериментов отца.

— Нет, – глаза её наполнились бесконечной материнской нежностью, – Мальчик мой, только ты сам выбираешь, кем быть в этом мире. Не позволяй его гнилым замыслам диктовать себе судьбу. Когда я родила тебя, я знала… Ты должен был стать светом, даже если твой путь будет долгим и мучительным, – её силуэт задрожал, покрываясь рябью.

— Что с тобой? – Эйдан дрогнул от волнения.

— Моя душа… – тяжело выдохнула она. – Слишком долго я задержалась среди живых. С каждым годом становится тяжелее. Я уже даже не помню ту жизнь, когда была человеком. Надеюсь, однажды смогу исчезнуть… и наконец ощутить долгожданный покой.

Эйдан сжал зубы. В нём боролась жажда задать тысячи вопросов. Но, видя её мучения, он не выдержал. Поднял ладонь и прижал её к стеклу, чувствуя, как холод пронизывает его до костей. Их пальцы встретились, разделённые тонкой гранью зеркала.

— Мне очень жаль… что мы не смогли стать нормальной семьёй, – губы едва слушались его, но он собрал последние силы и наклонился ближе. – Прошу… спой мне ещё раз.

Она не заставила его долго ждать. В ответ тишину прорезал обволакивающий голос. Теперь её песнь зазвучала вновь, прощаясь. Эйдан прикрыл глаза, позволив этой мелодии проникнуть в самую глубину его души, и начал шептать древние слова:

— Libera animam tuam, in pacem aeternam. Exsiste a vinculis, et invenias lucem…

Мутный свет в зеркале засиял ярче, разрастаясь, словно волна. Дух Розмари глубоко вдохнул, наконец-то её лёгкие наполнились воздухом свободы. Её образ стал таять в голубом сиянии. В последнюю секунду её глаза залились нежностью, а губы дрогнули в прощальной улыбке.

— Я люблю тебя, – её шёпот эхом пронёсся по лаборатории. – Всегда любила, даже когда не могла быть рядом. Живи. Для себя, для тех, кто рядом… для будущего…

Её глаза наполнились светом, в котором слилось всё тепло, которое она хранила для него сквозь бессчётные годы. Свечение расплескалось по стенам, вытесняя тьму, но оно длилось лишь мгновение. Её силуэт дрогнул, растворяясь в дымке, и исчез, оставив после себя пустоту. Зеркало покрылось глубокими кривыми трещинами и потухло.

Он нашёл её лишь для того, чтобы вновь потерять.

Эйдан упал на колени. Его ладонь, обессилевшая, соскользнула вниз и тяжело ударилась об пол. В груди что-то рвалось наружу, ломая его изнутри. Это чувство было не похоже ни на гнев, ни на ярость, к которым он привык, а на нечто иное – чистое раздирающее отчаяние, словно чёрная дыра в сердце, пожиравшая каждую крупицу его сил. Некромант хотел закричать, но горло сдавило так, что вырвался лишь сиплый стон. Пальцы прошлись по щеке, и с удивлением он стёр солёную влагу. Слёзы. Эйдан не помнил, когда в последний раз они касались его глаз и видел ли он их когда-либо вообще. Впервые за долгие годы он не пытался сдерживать себя. Впервые позволил слабости сломать его.

Он едва слышно прошептал, голос сорвался в глухой хрип:

— Прости, мама… Но я не знаю, как можно быть светом, когда внутри одна лишь тьма.