Книга Из небытия, страница 220 – Анастасия Шадрина

Наконец Эйдан упёрся в каменную стену. Но что-то в ней было не так: камни отличались от остальных: более ровные, словно кто-то возводил эту кладку позднее. Он отступил назад, собрав в себе силу. Пламя в его руке вспыхнуло ярче, превращаясь в огненный шар. Эйдан метнул его прямо в стену. Раздался грохот, треск камня, и клубы пыли заполнили пространство. Когда дым улёгся, открылся проход.

Сердце колотилось. Эйдан протиснулся внутрь и увидел, что перед ним была ещё одна лаборатория. Столики с ржавыми инструментами, полки с банками, где под мутной жидкостью угадывались какие-то формы. Взор некроманта привлёк угол комнаты. Там стояло высокое зеркало, накрытое простынёй. Из-под ткани пробивался тусклый голубой свет. Он сделал шаг, ещё один. Рука сама потянулась к ткани. Пальцы сжались и одним рывком откинули простыню в сторону. Мутная поверхность зеркала дрогнула. Из глубины проступили женские черты: тонкое лицо, обрамлённое длинными чёрными волосами, и белое платье, развевавшееся в невидимой воде. Она словно ожила и отпрянула назад, глаза её распахнулись в удивлении.

Голос, тихий и печальный, эхом прокатился по всей комнате:

— Кто ты? – призрачный взгляд внимательно скользнул по Эйдану. – Какой сейчас год?

— Семьсот тридцать первый, – тихо произнёс Эйдан.

— Кто ты? – вновь повторила она, голос стал требовательнее, острее.

— Меня зовут Эйдан, – некромант сделал шаг ближе. – Скорее всего, Северин заточил твою душу в этом зеркале.

Женщина приложила руку к груди. В её движении читалась горечь и смирение. Она грустно улыбнулась, в её глазах блеснула боль вечности:

— Не думала, что когда-нибудь смогу увидеть тебя…

— Ты ещё одна жертва его экспериментов? – голос Эйдана дрогнул, но взгляд оставался холодным.

— Можно и так сказать, – глухо отозвалась она. Её образ слегка дрожал, словно сама ткань её существования трещала по швам.

— Эта песня… – Эйдан сглотнул, сжав кулаки. – Я помню её с самого детства…

— Я пела её тебе, – печально произнесла женщина. – Пела, потому что больше ничем не могла помочь. Твои крики… они разрывали моё сердце, сын мой.

Эйдан побледнел. Он подошёл ближе, вглядываясь в зыбкие очертания её лица, в её глаза, такие же глубокие, как у него.

— Нет… этого не может быть, – хрипло произнёс некромант. – Он не мог держать твою истерзанную душу здесь. Совсем одну… все эти годы.

— Ты недооцениваешь Северина, – образ Розмари дрогнул, а на губах появилась ироничная, горькая ухмылка. – Он заточил меня здесь, чтобы я годами слышала твои страдания и не могла протянуть к тебе руку помощи. Чтобы каждое мгновение я жила в муке от собственного бессилия… От бездействия я и вправду сходила с ума.

Эйдан почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Тяжесть навалилась так, что он едва мог дышать. Мир вокруг рухнул, обрушился мраком, оставив только его и эту призрачную фигуру за мутным стеклом. Мама… та, что всегда была рядом и в то же время бесконечно далеко. Он осознал с ледяным ужасом, что когда в десять лет вырвался из этого проклятого дома, то оставил её здесь. Одну. Заточенную с чудовищем.

— Как же ты вырос, – прошептала она.

Эйдан опустил голову, плечи его тяжело поникли.

— Это я виноват, что бросил тебя, – слова с сожалением сорвались с губ.

Призрак покачала головой. Её прозрачная ладонь легла на холодное стекло, словно пытаясь коснуться его.