Книга Маяк, страница 39 – Татьяна Андреева

Оливер помог Изабел. В дороге он тоже поддерживал её, направлял и подсказывал, оттого верховая езда не имела для неё столь жестоких последствий, как для Элли.

Элли хотела, чтобы они ушли, и чтобы она могла лечь на землю, и никто не мешал бы снегу укрывать холодным одеялом горящее огнём тело. Но плечи обхватила сильная рука, и гвардеец осторожно потянул её наверх. Так, шаг за шагом она оказалась по ту сторону двери.

Бальтазара встречали ликованием, их — враждебной тишиной. Десятки глаз смотрели на них со смесью изумления и отторжения. Столы здесь стояли вдоль стен, а не рядами, как в пиршественном зале гарнизона. По центру головного стола сидел Кольдт, слева от него — леди Торн, справа — лысоватый человечек в дублете, обтягивающем слишком плотное для сухопарой фигуры брюшко. На грубых скатертях громоздились широкие блюда с печёными рыбинами, кругами моркови и брюквы, взрезанными пирогами, тушками птиц. Глубокие чаши источали аромат томлёных яблок и специй. Из них в кружки лился коварный сладкий сидр.

— Сэр Фолкнет! — лицо лысого господина побагровело. — Зачем вы притащили сюда этих… этих… эту мерзость? Неужели вам мало местных баб, что таращатся на вас воловьими глазами и таскаются по пятам? Ну знаете! Это уже слишком!

Справа всхлипнула рыжая девица. Её пухлые пальчики не удержали кружку, та с грохотом разлетелась на острые черепки. Кольдт хлопнул по столу. От неожиданности леди Торн вздрогнула, жидкость в бокале всколыхнулась, и по бордовому платью расползлось пятно, которое тут же кинулась вытирать няня.

— Хватит! — рявкнул Бальтазар.

Няня перестала водить платочком по бархату. Она так и застыла, склонившись над катастрофой, глядя на жениха подопечной во все глаза.

— Хватит, Нелс, — повторил он уже тише. — Что вы себе позволяете? Это я привёз пленниц сюда для определённых работ. Это обычная практика во Фламии, и, если её приемлет король Фредерик, почему Наутика должна отказываться от дешёвых ресурсов? Или вы предлагаете оставить их снаружи, чтобы померли от холода и голода? Тогда кто выполнит работы, ради которых они здесь? Может быть, ваша дочь?

Бальтазар указал на ту, что разбила кружку. Рыженькая даже не слышала, что говорят о ней, лишь неотрывно смотрела на замершего подле пленниц Даниэля.

Лысый господин покраснел сильнее, хотя, казалось, это невозможно. На лбу его вздулась вена, заблестела влага во впадинах морщин.

— Каждый в деревне готов служить вам, милорд, любым способом. И я, и члены моей семьи. Посему, надобно смириться с присутствием фригонок — исполним. Правда, как по мне, было б вернее бросить их в Акмар…

— Правильно!

— В море их!

— Лучше сжечь!

— Сначала в море, потом сжечь!

Если бы тело не превратилось в сплошную дёргающую боль, Элиз точно рассмеялась бы. Должно быть, куда бы они ни подались, везде их будут преследовать подобные речи.

— Голова, а, голова! — позвал скрипящий, будто ржавые петли, голос.

Из-за стола, опираясь на кривую палку, поднялся старик, сгорбленный и седой, со слезящимися от долгого взгляда на жизнь глазами.

— Лютуешь, а ведь бабы-то совсем обычные. С такими во времена Лусеата наш брат бегал обжиматься в Юнайский лес, а теперь вона как… в Акмар!

— Их осмотрел целитель, — вмешался Оливер, — магии нет.

— Вдруг ошибся? — выкрикнул кто-то.