Книга Маяк, страница 36 – Татьяна Андреева

Заметив перемену в лице девушки, мужчина вскинул руки в примирительном жесте.

— Ну-ну, не сердитесь, дорогая. Вскоре вы поймёте, что совет был добрым. Мне очень жаль.

Элиз вышла к Ройсу, который всё так же ждал у двери, и за ней тянулись полы огромной накидки Морлея, как за королевой — шлейф.

Во дворе она наконец увидела Изи. Некоторое время крепкие объятия подруги закрывали её от любопытных взоров. Когда же они отстранились друг от друга, Элли заметила Оливера Гранта позади Изабел, а помимо него, главу гарнизона и двух незнакомых солдат, что держали коней под уздцы.

Стоило дверям распахнуться, все оживились, но тут же потеряли к вновь прибывшему интерес. По ступеням крепости спускался не тот, кто заставлял себя ждать. Это был всего лишь Дёрк Морлей. Он остановился возле Тобиаса Уинслоу, Оливера Гранта и доставившего пленницу Ройса. Пока врачеватель развлекал мужчин беседой, Изабел наклонилась к уху Элиз:

— У меня всё хорошо, Элли. Оливер… он порядочный человек, хоть и фламиец. А ты? Как ты? Герцог тебя не обидел?

«Обидел?.. — подумала Элли. — Это слово не годится для минувшей ночи».

Она мотнула головой. Лицо Изи засветилось от радости.

— А я верила! Верила! Я так испугалась, что тебя заберёт тот страшный моряк, чуть в обморок не упала!

Элиз хотела поведать ей, что тоже испугалась, и как удивилась поступку Кольдта, и даже испытала нечто вроде благодарности, и… Стража с грохотом распахнула двери — по ступенькам сбежал Бальтазар. Мужчины, все как один, склонили головы, прижав ладони к груди. Изабел приложила кончики пальцев ко лбу, а Элли застыла, точно изваяние. Её неучтивость осталась незамеченной, никто на неё не смотрел.

— Что ж, Уинслоу, я доволен работой гарнизона под твоим руководством. Отчёт о результате проверки направлю альтеору, как только прибуду в замок.

— Благодарю, Ваша светлость, — сказал смотритель, кивнул на горизонт и предложил: — Не желаете ли задержаться у нас ненадолго? Кажется, сейчас ливанёт.

— Нет, Тоби, наверху может крутить неделями, прежде чем прорвёт. Я вырос здесь, мне ли не знать? — ответил Кольдт, натягивая перчатки.

Он подошёл к одному из солдат. В раскрытую ладонь легли поводья. Буланой жеребец покорно уставился в землю, ожидая, когда хозяин оточенным движением взберётся в седло. Сидя верхом, стиснув ремни, выпрямив спину, Бальтазар обратился к Морлею:

— Дёрк! Ещё раз влезете в мои дела — убью.

Тот, кто идёт первым, оставляет спину открытой для взглядов. По дороге в гарнизон Бальтазару в затылок пялился Оливер, теперь к гвардейцу присоединилась Мышка. Один из солдат усадил её перед собой, а та не знала, за что хвататься — то ли за гриву, то ли за серое, как и она сама, сползающее с плеч нечто. Другая, что миловиднее, ехала с Грантом. Цепочку замыкал второй рядовой. Справедливости ради — вариантов, куда смотреть, у всадников было немного: слева злился Акмар, справа шумел лес, впереди летел Кольдт, и над всем этим хмурилось небо.

Глава гарнизона не угадал, дождь не пошёл. Зато из нагромождений облаков посыпались крупинки. Они таяли, касаясь лица, но дорогу застилали простынёй. Бальтазар боялся, что покров, пока ещё тонкий, вскоре превратится в снежную кашу, и они не успеют добраться до Пискатерры затемно. Он наклонился вперёд, встряхнул поводья. И пусть две лошади из четырёх перегружены, пусть женщины едут верхом впервые, пусть не умеют распределять вес, потерпят, коли не хотят ночевать в чаще, радоваться должны, что живы.