Книга Маяк, страница 30 – Татьяна Андреева

Вроде бы, он назвал её мышью. Хор голосов желал ей смерти на все лады. Может, к лучшему? Изабел, кажется, попала в добрые руки. Вон как плещется жалость в коричных глазах этого Оливера. А Элиз? А она скоро встретится с отцом. Не об этом ли ей так мечталось?

Мечты, однако, существуют не только для того, чтобы сбываться. Рори Кинг воспользовался моментом, удачно ввернув в просьбу упоминание о жертвах войны. Элли очутилась на волоске от своего личного кошмара. Кольдт подарит её моряку, иначе и быть не может, но на этот случай на столах полно ножей. Она почти улыбалась, представляя разочарование на физиономии здоровяка.

Кто же знал, что Бальтазар, которого побаивались даже свои, из-за которого воды Акмара окрасились в красный цвет, тот Бальтазар, которого клял весь Фригон, почему-то сохранит её маленькую, никому не нужную жизнь.

Уинслоу клялся и божился, что пытался отговорить моряков от затеи с подарком. Бальтазар не слушал. Он думал, что избавил себя от нытья, отправив Оливера спать, и вот смотритель, вместо того, чтобы пить в удовольствие, напоминает о вечере, который, кроме как недоразумением, иначе назвать нельзя.

Бог с ними с деньгами — солдат следовало поощрить. Но Слеза… кинжал не раз спасал ему жизнь, а пришлось отдать его горе мышц за девчонку, что даром не нужна. Разумеется, он не собирался идти на поводу у Морлея. Много чести. Пусть, пусть разболтает, что герцог пренебрёг подношением. Кто осмелится поставить это ему в вину?

— Тоби, а помнишь осаду Эмбертона? — Бальтазар побарабанил пальцами по позолоте, призывая смотрителя наполнить кубок.

— О да! Годы утекли, а я до сих пор вспоминаю, как мы уделали того генерала, любимчика Антуана. Я ведь тогда был простым рядовым…

Бальтазар потихоньку вздохнул. Наконец-то беседа сменила вектор.

— Неплохо ты отвлёк его своим огненным лассо. Я и так по нему, и эдак, а у того щит словно из камня!

— Ха! Вот лассо было не самой удачной идеей, просто первой, что пришла на ум. Ледяной когда обернулся и тут же путы сбросил, я думал, мне конец. И как же вовремя вы достали его копьём! Никогда не забуду, как он блевал пламенем.

Тобиас рассмеялся и взъерошил волосы, а Бальтазар произнёс задумчиво:

— Н-да, видать, знатно поредели ряды синеглазых, если Антуан опускается до грязных приёмов…

— Да что он может? Так, парочка пакостей. Не более того. Или вы имели в виду что-то другое?

— Нет, Тоби, — он похлопал боевого товарища по плечу. — Только то, что победа Фламии не за горами.

— Выпьем же за это! — Уинслоу подхватил бокал.

Чаши стукнулись боками — по залу эхом прокатился звон.

Они разошлись незадолго до рассвета, в час, когда крепче всего сон. В коридорах было тихо, только изредка ту или иную дверь сотрясал храп. Тобиас смог проводить Кольдта до покоев, а вот спуститься обратно начальнику помог сторожевой, которого Его светлость великодушно отпустил. Бальтазар сказал им, что в состоянии защитить себя сам, направив все усилия на то, чтобы, произнося это, не икнуть.

Ради герцога, видать, смазали петли — дверь отворилась бесшумно. Он щёлкнул пальцами, и… ничего. Ещё одна попытка высекла из воздуха искры. На третий раз объявилась рыжая сфера и повисла над дверью, заполняя помещение тёплым светом.