Книга Мой кошмарный роман, страница 44 – Надежда Паршуткина

— Ты убьёшь меня когда-нибудь, — прошептал он хрипло, проводя пальцем по тонкой бретельке, спуская её с плеча. За ней последовала вторая. Кружево скользнуло вниз.

— Но не сегодня, — выдохнула я, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию.

— Не сегодня, — согласился он и подхватил меня на руки.

Он опустил меня на кровать — на эти мягкие меха, которые помнили все наши ночи. Навис сверху, разглядывая меня так, будто я была самым прекрасным творением во всех мирах. Его пальцы касались моей кожи — медленно, благоговейно. Он гладил мои плечи, ключицы, спускался ниже, к груди, и каждое прикосновение отзывалось во мне дрожью.

— Я люблю тебя, — прошептал он, глядя в глаза. — Ты слышишь? Я люблю тебя так, что это больно. Так, что я готов сжечь весь мир, если кто-то посмеет на тебя посмотреть.

Я не ответила словами. Я притянула его к себе и поцеловала.

Его руки блуждали по моему телу, изучая, запоминая. Губы касались шеи — там, где ещё вчера алела чужая метка, которую он стёр своими поцелуями. Теперь он целовал это место снова и снова, будто закреплял за собой право собственности. Мягко. Нежно. Почти ритуально.

— Моя, — шептал он между поцелуями, спускаясь ниже. — Только моя.

Его губы накрыли сосок, и я выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. Он ласкал меня медленно, с наслаждением, словно смакуя каждую секунду. Язык описывал круги, дразнил, заставлял забыть, как дышать. А его руки тем временем скользили по бедрам, поглаживая, разжигая огонь.

— Игнат… — выдохнула я, и мои пальцы сжались в его волосах сильнее. — Пожалуйста…

— Что, моя хорошая? — его голос был низким, хриплым, полным такой нежности, что сердце заходилось. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя. Всего.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени — и продолжил спускаться ниже. Его губы целовали живот, бёдра, внутреннюю сторону бедра — там, где кожа особенно чувствительная. Я дрожала под его поцелуями, чувствуя, как волна наслаждения нарастает, поднимается откуда-то из самой глубины.

А потом его язык коснулся самого сокровенного места.

Я закричала вцепившись в меха. Он ласкал меня с той же нежностью, с тем же вниманием, что и всегда, но сегодня в этом было что-то особенное. Он не просто доставлял мне удовольствие — он поклонялся мне. Доказывал. Убеждал.

— Игнат… я сейчас… — выдохнула я, чувствуя, как волна поднимается всё выше.

Он не остановился. Наоборот, ускорился, углубил ласку, и меня накрыло с головой. Я выгнулась, ослепнув на мгновение от яркой вспышки удовольствия, и почувствовала, как он ловит мои стоны губами, продолжая ласкать, продлевая наслаждение, пока последние судороги не стихли.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела, как он поднимается надо мной. В его глазах плескалась та же нежность, то же обожание. Он наклонился, поцеловал меня — медленно, глубоко, давая почувствовать себя на моих губах.

— Ты такая красивая, когда кончаешь, — прошептал он. — Такая моя. Вся моя!

Я обвила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как его возбуждение касается моего бедра. — Я хочу тебя, — сказала я просто. — Прямо сейчас.

Он вошёл в меня медленно. Невероятно медленно. Заполняя до самого предела, давая почувствовать каждое движение, каждое биение своего сердца. Я ахнула, вцепившись в его плечи, чувствуя, как хорошо, как правильно, и невыносимо прекрасно.