Книга Мой кошмарный роман, страница 42 – Надежда Паршуткина

Я любил её несколько раз. До полного изнеможения. До той грани, где она уже не могла ничего, кроме как слабо стонать и цепляться за меня ослабевшими, беспомощными пальцами. Пока её глаза не закрылись — не от сна, а от полного, блаженного, животного истощения.

Вот так, — подумал я, глядя, как она засыпает, прижавшись щекой к моей груди, вся испещрённая следами моих поцелуев, как новой картой, начертанной поверх старой. — Хотя бы до следующей ночи. Хотя бы до завтрашнего заката в твоём мире, ты будешь помнить только меня. Только этот жар. Только эту боль. Только эту любовь.

Маша

Я проснулась утром с единственной мыслью, пульсирующей в висках: мне есть что доказывать.

Нет, не ему. Себе. Потому что увидеть в его глазах ту боль, ту чёрную, разъедающую ревность, тот сорвавшийся с губ вопрос: «Он лучше?» — было невыносимо. Это оставило глубокий, кровоточащий след где-то под рёбрами. Игнат сомневался во мне. В нас. В том, что я чувствую.

Я должна была стереть это сомнение. Сжечь дотла. Следующей ночью я приду к нему не в пижаме с зайчиками, не в клубном тряпье, которое неизвестно кто видел и трогал. Я приду к нему так, чтобы он забыл, как дышать.

Но сначала — оружие!

Утром я просто сказала.

— Пошли по магазинам. Хочу обновку.

Вика, конечно, удивилась — я не любительница шопинга, — но согласилась.

— Ты чего такая загадочная? — спросила она, когда я целенаправленно свернула к отделу белья. Даже не свернула — нырнула, как в омут с головой.

— Мне нужно оружие, — буркнула я, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

— Оружие? — она хмыкнула, но в глазах заплясали чертики. — Ну, допустим. Для кого готовимся?

— Для себя, — отрезала я, перебирая кружево. Руки дрожали. Дурацкое волнение.

— Ладно, молчу, — Вика подняла руки в примирительном жесте, но улыбалась во весь рот.

Я перебирала шёлк, атлас, тончайшее кружево, и перед глазами стоял он. Его взгляд. Его руки. Та ночь, когда он смывал с меня чужой запах, смотрел с дикой ревностью и любил так, что я забыла, как меня зовут. Я хотела, чтобы следующая ночь была другой. Чтобы в его глазах не было боли. Только я. Только мы.

— Вот это, — продавщица достала комплект, от которого у меня перехватило дыхание.

Цвет слоновой кости. Кружевной лифчик на тонких бретельках, такие же трусики — невесомые, почти прозрачные. Поверх — длинный пеньюар из тончайшего шифона, расшитый мелкими цветами, которые, казалось, вот-вот оживут. Он струился в руках, как вода, как утренний туман. Это было не вульгарно. Это было красиво. Дорого. Женственно. И безумно соблазнительно.

— Беру, — выдохнула я, не глядя на ценник.

Вика присвистнула. — Ого. Ну, парень, держись.

Я промолчала. Она думала, что это для какого-то парня из университета. Пусть думает. Так безопаснее.

Весь день я прокручивала в голове, как это будет. Он сидит в кресле у камина, такой напряжённый, ждёт меня. А я появлюсь. Не из воздуха, как всегда — я войду. Медленно. Плавно. Как королева. Чтобы он успел рассмотреть каждую деталь, каждый сантиметр кружева, каждый блик света на коже.

К ночи я тряслась от волнения. Сердце колотилось так, что, казалось, разбудит Вику. Я лежала в темноте, сжимая в руках край одеяла, и твердила себе: «Ты сможешь. Ты должна».

Я провалилась в сон, и в этот раз всё было иначе. Я не просто открыла глаза в его комнате — я шла. Осознанно, по каменным коридорам его замка, чувствуя ступнями холодный пол, вдыхая запах древности и магии. Сердце колотилось где-то в горле, когда я приближалась к знакомой двери.