Книга Гербарий Жанны, страница 75 – Изабель Шави

Море ненадолго успокоилось, и «Звезда» шла на всех парусах – настоящая завоевательница. Пребывая в безделье, Жанна внимательно следила, чтобы никому не помешать. Матросы с руганью не задерживались и терпеть не могли, когда кто-то путался у них под ногами, и Жанна даже в своем восторженном состоянии прекрасно это понимала. На корабле ничто не оставляли на волю случая. Даже в таком ограниченном пространстве, как шлюпка, не такая уж большая, места были четко распределены, и горе тому, кто вздумает отступить от правил. Каждый знал, что ему нужно делать, готовый отреагировать в мгновение ока под бдительным взором боцмана, который неукоснительно обеспечивал дисциплину. Когда не совершался маневр или матросы не находились на самом верху мачт, их ждали другие обязанности: драить песком и мыть палубу снова и снова, смолить канаты, латать и укладывать паруса, чинить и поддерживать в порядке артиллерию – заботам не было конца. Помимо офицеров и матросов, на борту находилось около десяти солдат, призванных поддерживать экспедицию, а также трое рулевых, оружейный мастер, конопатчик, судовой писарь, хирург, два повара, плотник, мастер по изготовлению парусов и стюард. Во многих отношениях «Звезда» напоминала плавучую крепость. Кухни располагались под полубаком,^: одна для офицеров, а другая для экипажа и солдат. Каюты капеллана и хирурга находились по соседству. Ют и межпалубное пространство предназначались для офицеров. Порох, продовольствие, пресная вода, бочки с вином и другие грузы хранились в заполненных до отказа нижних отсеках: достаточно на несколько недель, которые предстояло провести в море, прежде чем снова увидеть сушу. А на твиндеке размещались пушки и гамаки, которые члены команды занимали по очереди в зависимости от вахты.

По вечерам после ужина вместе с офицерами в кают-компании Филибер спешил уединиться с Жанной в их крошечной каюте, прервав разговоры с попутчиками. Оба пытались по возможности согреться под влажными одеялами, не в силах сдержать дрожь. Лежа бок о бок, сцепив пальцы и закрыв глаза, влюбленные боролись с тошнотой, которую постоянно вызывала бортовая качка. Они так и не преодолели морскую болезнь, их постоянно мутило, а в лежачем положении было еще хуже. Вдобавок грудь у Жанны под тугой полоской ткани начинала чесаться все сильнее и сильнее, и это становилось невыносимо. Однажды вечером, не выдержав, она попросила Филибера помочь ей сменить повязку.

— Поторопись, нас могут застать врасплох, – умоляла она его вполголоса.

— Господи… Здесь все воспалилось. Надо не допустить заражения, – испуганно отозвался он.

Жанна с облегчением потерла кожу, сопротивляясь желанию расчесать ее ногтями, а затем воспользовалась возможностью быстро, стуча зубами, сполоснуться прохладной водой. Филибер намазал ссадины бальзамом из пчелиного воска, подождал, пока он немного подсохнет, а затем снова обмотал грудь чистой полоской ткани, после чего влюбленные обменялись быстрыми поцелуями. Даже когда Филибер и Жанна были скрыты от чужих взглядов, они не осмеливались прикасаться друг к другу, опасаясь, что их застигнут врасплох и осудят. Уединение каюты было скорее условным, и они прекрасно понимали, что на корабле все следят за действиями и поступками друг друга – это неизбежно в таком замкнутом пространстве. Поэтому они ограничились последним незаметным объятием, чтобы затем погрузиться в сон, оглушенные усталостью и свежим воздухом.