Книга Шесть дней в Бомбее, страница 95 – Алка Джоши

— Как-то раз я нарисовала проводника, который обслуживал мое купе. И он застукал меня, когда я запихивала рисунок за зеркало. Так вытаращился!

Она захихикала, и я рассмеялась вслед за ней. Мира рассказывала, что надевала в вагон-ресторан самые экстравагантные наряды – павлиньи перья, банты с пайетками или многослойный шифон, такой объемный, что пассажирам приходилось расступаться, пропуская ее.

Я встала и подошла к раковине в углу. Пощупала раму зеркала, пытаясь найти за ней щель, в которую можно было бы что-нибудь просунуть. Но ее не было. Зеркало примыкало к стене вплотную. Странно… Может, Мира меня дурачила?

— Что вы делаете?

Агнес отложила газету. Она снова надела светло-зеленый костюм и шляпу и выглядела идеально. На столе стояла чашка из-под кофе. Агнес нашарила сигареты и закурила.

— Что ж. – Я снова села на свое сиденье. – Похоже, кое-кто сказал мне неправду. – Мне тут же стало не по себе, будто я назвала Миру лгуньей. – Впрочем, возможно, я просто не так поняла.

Агнес задумалась. Стряхнула пепел с сигареты во встроенную в стол стеклянную пепельницу.

— Знаете, все всегда не то, чем кажется.

Странно. Нечто подобное говорил мне и доктор Стоддард. Агнес положила сигарету на край пепельницы.

— Взгляните на мой чемодан. Что вы видите?

Я подняла глаза на багажную полку и скривилась. Мой потертый на углах твидовый саквояж с потускневшими замками лежал рядом с ее нарядным чемоданчиком, обтянутым вощеным хлопком теплого коричневого цвета, отделанным кожей и латунными кнопками. На ее чемодане даже инициалы красовались – К. Р. С.

— Очень красивый чемодан. Мне, наверное, такой никогда будет не по карману.

— И все, больше вы ничего не замечаете?

Я вскинула брови. А что еще тут можно было увидеть? Я вгляделась внимательно, и вдруг до меня дошло.

— Это не ваши инициалы?

Агнес выпустила облачко дыма, и он закружился вокруг нее, словно она была джинном из «Тысячи и одной ночи».

— Или меня зовут не Агнес Кельменеди.

— Но вы сказали… – нахмурилась я.

— А может, мое имя Агнес, но чемодан я украла.

— Не понимаю, – пролепетала я.

— Или купила его у человека с инициалами К. Р. С. Или я была замужем за несчастным с инициалами К. Р. С. и отсудила у него чемодан при разводе. – Ее белые зубы сверкнули меж розовых губ. – Любой вариант может быть правдой. Откуда вам знать?

Поезд замедлил ход. Мы приближались к Белграду, там наши спальные вагоны должны были отцепить и присоединить к составу, направлявшемуся в Прагу.

— Не понимаю, – повторила я.

Я словно пропустила часть разговора и теперь никак не могла уловить суть.

— Поймете.

Агнес затушила сигарету в пепельнице. Натянула перчатки, сунула под мышку клатч. Вошел проводник забрать ее багаж. Агнес взяла меня рукой за подбородок и улыбнулась, почему-то печально.

— Вы милая девушка, – сказала она, дохнув на меня жасмином и сладким сигаретным дымом. – Мир огромен и разнообразен. Но вы еще научитесь.

Я вышла и остановилась в коридоре, глядя, как она уходит, цокая высокими каблуками. Вот она прошла мимо других пассажиров по перрону и скрылась из вида. Что она имела в виду?

Я осталась в купе одна и сразу заскучала по ней. Вспомнилось все, что я оставила в Индии. Как кокосовые пальмы покачиваются на ветру, создавая шум волн, плещущихся о пляж Джуху. Манго такие спелые, что можно проковырять в плоде дырочку и высосать всю мякоть. Женщины с бинди на лбу лущат горох на крылечках и болтают друг с другом. Чтобы развеять ностальгию, я достала дневник и стала писать маме о докторе, о том, как я танцевала с Эдвардом (на этом месте я стала притоптывать ногами), о турецких сладостях на Гранд-базаре, о том, как я ходила ужинать в изумрудном платье. Тетрадь я отложила, только когда проводник принес чай.