Книга Шесть дней в Бомбее, страница 93 – Алка Джоши

— Какой у вас симпатичный молодой человек, – заметила она, достав из маленькой сумочки сигареты и кивнув на окно.

— О, он… он не мой молодой человек. Он сын моего пациента, вернее, бывшего пациента, – затараторила я.

Сама мысль о том, что Эдвард мог бы быть моим женихом, казалась абсурдной. И вдруг голос Миры у меня в голове произнес: «Вовсе нет, Сона. Почему бы ему им не стать?»

Соседка негромко рассмеялась и протянула мне руку в перчатке.

— Агнес Кельменди.

Я не привыкла пожимать руки женщинам и так растерялась, что забыла представиться. А вместо этого стала расспрашивать ее, как всегда делала с пациентами. Откуда вы? Зачем направляетесь в Белград? Поедете ли после в Прагу, как и я?

— Я из Албании, в Белград еду работать на выставке. – Она закурила и потрясла зажигалкой, чтобы сбить пламя. – Я дизайнер интерьеров.

Вот мне и встретилась еще одна женщина вроде Миры. Агнес занималась тем, что мне казалось доступным женщинам лишь в книгах и кино.

— Как интересно! Вы часто путешествуете по работе?

Она кивнула.

— Я была в Германии. Во Франции. Но больше всего люблю Италию. Кулинария, мода, искусство! – Она затянулась сигаретой, и лицо ее окутало облачко дыма. – А вы там бывали?

Мне оставалось лишь, смутившись своей неискушенности, покачать головой. Неужели когда-нибудь и я смогу так же спокойно путешествовать в одиночестве, не страшась чужих обычаев и незнакомых языков?

— Обязательно поезжайте. – Она подалась вперед и похлопала меня по колену.

Проводник принес чай. При виде серебряного подноса с чайными принадлежностями, птифурами и маленькими бутербродами у меня резко кольнуло в груди. На мои дни рождения мама всегда устраивала традиционное чаепитие. В детстве вместо чая она давала мне подогретую воду с сахаром, готовила бутербродики с огурцом и булочки с абрикосовым джемом. Но когда я подросла, мама начала заваривать настоящий цейлонский чай и подавать его с бисквитными пирожными и лимонными тарталетками. Мне было так приятно, что она старается сделать этот день особенным. Но ночами после моего дня рождения я слышала, как она сдавленно всхлипывает на нашей общей кровати. И без слов понимала, что эта дата напоминает ей все, что было у них с отцом, и все, чего не хватало нашей семье.

Агнес прервала мои воспоминания. Отставив чашку, она кивнула на мою форму.

— Вы едете заботиться об очередном пациенте?

— Вообще-то я везу картины их хозяевам.

Почему-то мне вдруг захотелось показать этой европейке работы Миры. Ей-то они должны были понравиться! Я доела сэндвич с салатом и стала стаскивать с багажной полки чемодан. Маме он достался от одной богатой клиентки. Потрепанный твидовый саквояж на ремнях и застежках был громоздкий, тяжелый и неудобный. Поезд качнулся, я потеряла равновесие, дернула чемодан, и весь мой багаж внутри перевернулся. Картины я обернула коричневой бумагой, чтобы они не повредились. И теперь аккуратно раскрыла «Принятие», чтобы показать его Агнес. Взглянула на нее, ожидая реакции. Однако она разглядывала мои вещи. Белье, блузки, мешочек с деньгами, все, что кучей вывалилось из саквояжа. Потертый чемодан и горой наваленный скарб производили не самое приятное впечатление. Я поскорее все собрала и захлопнула крышку.

— Видите, эту молодую девушку готовят к свадьбе, – начала я. – Мисс Новак подметила, что пускай невесте пришлось смириться с судьбой, все равно сцена по-своему радостная.