Книга Шесть дней в Бомбее, страница 83 – Алка Джоши

Мы играли в нарды. Теперь я чаще выигрывала, чем проигрывала. Тогда-то доктор и начал учить меня играть в джин-рамми. В карты он тоже жульничал, пока я не освоила все тонкости и не начала это замечать. Оказалось, доктору неинтересно было играть со слабым противником. Теперь же я сделалась достойным партнером. Вскоре мы стали играть на глотки портвейна, который стюард каждый вечер приносил ему в каюту. Победитель отпивал глоток из стакана, а проигравшему оставалось только завидовать. Разумеется, к концу вечера более удачливый игрок бывал уже пьян. Еще мы играли на ложки икры, которую доктор заказывал из кухни. Раньше я никогда не пробовала икру и портвейн. Алкоголь ударял в голову, развязывал язык и заставлял смеяться больше, чем за всю жизнь. Доктору нравилось, когда я обставляла его и наслаждалась победой. Конечно, случались и тяжелые дни, когда у моего подопечного болела нога и ему просто хотелось поскорее прилечь. В такие вечера доктор становился более серьезным и менее легкомысленным.

Как-то раз, когда я заправляла его постель, он сказал:

— Вы в курсе, что я голосовал против на совете?

Я замерла и посмотрела на него.

— Я вас знаю. Как и доктор Мишра. Вы скорее палец бы себе отрезали, чем спутали дозу лекарства. – Он снял очки и стал рассматривать их, играя дужкой. – Как-то в юности в Манчестере я лечил богатого пациента, которому поставил диагноз «туберкулез». Я был совершенно уверен, что сделал все правильно. Прописал ему отдых и легкую физическую активность. – Он повертел очки в руках. – А оказалось, у него была пневмония, которую следовало лечить мышьяком. Возможно, его все равно было не спасти, но когда он умер… Меня просто раздавило чувством вины. В попытках избавиться от него я сбежал в Индию. И начал все сначала. – Он снова надел очки. – Дорогая моя, медики ошибаются каждый день.

— Доктор, но в этом-то все и дело. Я уверена, что не ошиблась. Я не колола мисс Новак большую дозу, чем ей прописали. Это сделал кто-то другой. Но кто? Меня постоянно преследует мысль, что я совершила недопустимое. – Я потерла лоб. – И мне-то где начинать все сначала? Индия мой дом.

Он кивнул.

— И как вы собираетесь спасать свою репутацию?

Я сходила в свою комнату, принесла картины и записку Миры.

— Мисс Новак оставила их мне вместе с письмом.

Он прочел записку. Затем неспешно рассмотрел картины одну за другой.

— Она была великолепной художницей, – наконец произнес он. – Какие цвета! А композиция просто завораживает. – Он снова пробежал глазами записку. – Инициалы на картинах совпадают с именами из письма.

— Да. И я думаю, что С – это Сона.

— А кто такие П, По и Д?

— Люди, которые были небезразличны мисс Новак. Подруга детства. Мастер, учивший ее рисовать. И ее арт-агент. – Я помолчала. – Думаю, я должна отвезти картины их будущим владельцам. Может быть, они что-то расскажут мне о ней, такое, чего я еще не знаю. И это поможет мне оправдаться.

Доктор в задумчивости прижал ко рту скрюченный палец.

— Где они, эти друзья?

— Петра в Праге. Жозефина в Париже. А Паоло во Флоренции.

— А что, если вы найдете не то, что ожидаете?

— В каком смысле?

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Мисс Новак, похоже, совершенно вас очаровала. У вас сложилось о ней определенное представление. Я слышал, она была очень обаятельна, умна, щедра. Но вы были знакомы всего шесть дней. И погружаясь в ее прошлое, вы можете обнаружить иные стороны ее личности. Это, возможно, собьет вас с толку.