Книга Танец теней, страница 65 – Яков Осканов

Пуля могла пройти через мягкие ткани и поразить один из жизненно важных органов или перебить крупный сосуд, вызвав внутреннее кровотечение. Так бы я и гадал, если бы при тщательном повторном осмотре не обнаружил пулю, застрявшую в одном из поясничных позвонков зверя.

Эта рана была смертельной и, несомненно, обездвижила нижние конечности медведя. Но всё же не убила сразу, хищник сумел добраться до человека.

Последним я изучил нож. Как только я рассмотрел его внимательно, стало ясно, кому он принадлежал. Незаржавленные места на лезвии были покрыты типичными для булата узорами, рукоять сделана из лосиного рога, а главное: из-под пятен ржавчины проглядывала хорошо различимая надпись, сделанная буквами в древнерусском стиле: «Ирий».

Это был один из ножей, которые упоминал профессор в своём журнале. Такие ножи были подарены всем первопоселенцам «Ирия», а также участникам первой геолого-разведывательной партии.

Скелет, лежащий в пещере, не мог принадлежать никому из геологов, так как, по известным мне фактам, первая партия вернулась в город в полном составе. Стужину он тоже не мог принадлежать, потому что у промышленника имелась коллекция превосходных ружей, и было трудно представить, чтобы он отправился на охоту с простенькой берданкой.

Оставались трое работников Ирия: Степан, Савелий и Иван. И, вероятнее всего, это были останки Степана, пропавшего первым. Савелий и Иван, как я знал, отправились в тайгу вместе. И хотя, конечно, они тоже могли погибнуть порознь, я всё же решил считать, что нашёл именно Степана, если только другая находка не докажет обратного.

На этом с дедукций было покончено. Нужно было возвращаться в Ирий, чтобы успеть до темноты.

Я некоторое время колебался, раздумывая, что делать с останками. По-хорошему, мне следовало похоронить их. Но это отняло бы немало времени. В пещере пол был каменный, могилу не вырыть. Вытаскивать кости и нести их по склону, где кончается каменная осыпь, чтобы потом закопать, казалось мне делом целого дня. Ведь я не имел при себе ни мешка, чтобы собрать разрозненные фрагменты скелета, ни лопаты, чтобы вырыть яму.

В итоге я перенёс все кости без разбору в конец пещеры, сложил их горкой под дальней стеной, рядом пристроил берданку и нож. Потом принёс снаружи достаточное количество камней, чтобы сложить невысокую стенку между полом и сходящим на нет сводом. Получился небольшой склеп. Я ничего более не мог сделать для этого несчастного. Лишь выполнил свой человеческий долг.

Конечно, здравый смысл говорил мне, что это была напрасная трата времени, но то, что я делал, не было плодом строгого мышления или высокой нравственности. Скорее это был сентиментальный порыв, движимый чем-то иррациональным, что, видимо, и именуется в нас душой.

Может быть, я видел в этом погибшем охотнике себя. Один на один с тайгой. Да и со всей жизнью. Жены и детей нет. И кто знает, что будет завтра, и не случится ли так, что ты сгинешь в борьбе с грозными силами природы, не оставив о себе следов в памяти людей?

Выходя из пещеры, я остановился, бросил последний взгляд на сложенную мной стенку и отсалютовал лежащим за ней костям. Не знаю откуда, но у меня возникла уверенность, что мне не суждено будет ещё раз побывать здесь. И с этим предчувствием я зашагал прочь, вниз к реке.