Онлайн книга «Любовь и птеродактили»
|
— Вот и все, мой хороший! Смотри, у тебя есть свой кошелечек, а в нем кусочек биткойна. — Ой, это ты мне прислал? – Петрик схватил телефон, засиял и заблажил, осчастливленный: – Артурчик подарил мне биткойн! — «Хозяин подарил Добби носок!» – передразнила я тихонько, но дарлинг услышал и понял, что переигрывает. — Я очень рад, спасибо большое, – сказал он совершенно нормальным голосом и встал с плетеного дивана. – Ну, я спать, переволновался, нуждаюсь в отдыхе, всем спокойной ночи, бусинка, подоткнешь мне одеяльце? — Конечно, разумеется, в четыре руки подоткнем! – Я тоже вскочила и, догоняя Петрика, мимоходом выдернула из кресла-качалки Киру. Кто-то из внезапно покинутых кавалеров то ли захрипел, то ли закашлялся. Оглянуться я не решилась, да и зачем: что я, вытянутых физиономий не видела? С дробным топотом, как тройка лошадей, мы проскакали вниз по ступенькам и заперлись в комнате Петрика. — Какой сон? Какое одеяльце? – пробормотала Кира, озираясь. — Стеганое, – ответил дарлинг и хихикнул, помахав мобильным, как фонариком. – Вот сейчас ка-ак подстегнем, как пришпорим! А ловко я узнал кошелечек Артурчика, да? — Очень ловко, – согласилась я. – Вот только зачем нам кошелечек Артурчика? Нам нужен кошелечек Афанасьева! А ты… — А ты, бусинка, невнимательно слушаешь, – упрекнул меня Петрик. – Или и впрямь у тебя память девичья, ультракороткая. Ты забыла, что нам рассказывал Артурчик? В 2012 году они с Афанасьевым участвовали в выставке «Русьпищепром», Артурчик оплатил общий стенд, а Виктор ему потом вернул полбиткойна… Смекаешь? — Найдем тот перевод Покровскому – полбитка, двенадцатый год – и узнаем кошелек Афанасьева! Кира, где смотреть транзакции? — Компьютер есть? — Сейчас будет! Я сбегала к себе и вернулась с макбуком. Кира встала у меня за спиной, с ее подсказки я зашла в браузер – обозреватель блокчейна, ввела адрес кошелька Покровского и быстро нашла интересующую нас транзакцию. Узнав таким образом кошелек, с которого Артуру в 2012 году пришла половинка биткойна, я в том же браузере посмотрела движение средств по адресу, предположительно принадлежащему Афанасьеву. А там и искать не пришлось: последняя транзакция полностью опустошила кошелек. — И посмотрите на время! – Петрик возбужденно потыкал пальцем в экран. – Почти девяносто два биткойна – все, что имелось в кошельке! – ушли в 22.20 с секундами в пятницу, а уже в субботу утром Афанасьев погиб! — Все сходится, – прошептала Кира и, вытерев взмокший лоб, упала в кресло. – И что теперь? — По-хорошему теперь надо бы сдать гражданина Горетова Максима Петровича правосудию, но беда в том, что оно его брать не хочет. – Я пересказала свой разговор с подполковником Гусевым. — Нет-нет, я не согласен, так не пойдет! – разволновался Петрик. – Как говорилось в том чудесном старом фильме: «Вор должен сидеть в тюрьме!» А Макс Горетов не только вор, но и убийца! Он обязательно должен быть строго наказан, если не тюремным сроком, то я не знаю… рублем… — Или биткойном. Я снова посмотрела на экран, а Кира – на меня: — Мне нравится ход твоих мыслей, но нам неизвестен закрытый ключ кошелька Максима, а он генерируется на основе длинной фразы… — Да-да, я помню, аж из двадцати четырех слов. – Я еще немного подумала и с надеждой взглянула на Киру – А Макс случайно не говорил во сне или, скажем, в лихорадочном бреду что-нибудь, похожее на мнемоническую фразу? Может, шептал в горячке: «Ночь, улица, фонарь, аптека», – и еще ровно двадцать слов, а ты как раз в этот момент ему компресс на лбу меняла, услышала это странное бормотание и запомнила его? |