Книга Любовь и птеродактили, страница 93 – Елена Логунова

— О… Это я даже не знаю. – Петрик задумался. – Что-то неровное. Спотыкающееся.

Кира подняла руки, скривила пальцы, пошевелила ими:

— На краба похоже. Или большого паука.

— Корявое слово, да? Растопырчатое! – Я обрадовалась и хлопнула себя по коленкам. – Что и требовалось доказать!

— Нормально объясни! – потребовал Петрик и пересел на шезлонг Киры, чтобы лучше меня видеть.

Я посмотрела на них, выжидательно замерших, и торжествующе улыбнулась:

— Я поняла мотив Макса! Можно сказать, изобличила его, приперла к стенке – стоять на месте, руки вверх!

— Оу?

— Ну, давай уже, бусинка!

— А было так. – Я поерзала, устраиваясь на пластмассовом сиденье поудобнее, и начала свой рассказ: – Десять лет назад или около того Максим Горетов, тогда еще студент, приезжал в гости к дяде, Виктору Афанасьеву. Тот уже был серьезным бизнесменом, но не таким богатым, как сейчас…

— Сейчас у него вообще ничего нет, одна арфа и белый хитон, это если он в рай попал. А если в ад – вообще голышом в котле варится, – хмыкнул Петрик.

— Не перебивай меня! Приехал, значит, Макс в Краснодар к своему дяде… А надо сказать, что отношения с родственниками у Афанасьева были так себе, с сестрой и племянниками он почти не общался, не уважал их, да особо и не за что было. Про Зою говорят, что она неудельная рохля, даже мужика хорошего себе не нашла, хотя три раза замуж ходила, и дети у нее бестолковые…

— Кроме Макса! – теперь вмешалась Кира.

— Кроме него, – согласилась я. – Максим как раз деловому дяде понравился, Афанасьев даже подумывал сделать младшего племянника своим наследником, отписать ему все по завещанию.

— Но ведь не отписал, – напомнил Петрик. – Так где же мотив?

— Не спеши, слушай дальше. Татьяна Марковна, экономка, вспомнила, что Афанасьев говорил ей: обязан я, мол, пацану, он богачом меня сделал. А еще она рассказала, что тогда, в свой приезд лет десять назад, Максим всю ночь просидел с дядей в его кабинете, и пили они виски, и вели речи заумные, Татьяне Марковне непонятные, и все повторяли какое-то слово на букву «Б»…

— Гляди, библейским слогом шпарит! – восхитилась Кира.

— Тс-с-с! – цыкнул на нее Петрик. – И что это было за слово?

— И сказала Татьяна Марковна: слово то было какое-то корявое, растопырчатое…

Две секунды тишины.

— Биткойн?! – ахнули мои слушатели дуэтом.

— А что же еще? – Я снова возбужденно поерзала. – Смотрите, все сходится! Умный мальчик-студент рассказал своему дяде-бизнесмену про биткойн, тот тогда только появился и стоил очень дешево. Я посмотрела в интернете: в середине 2010 года один биткойн торговался за два с половиной рубля. Думаю, той самой ночью начинающий криптоэнтузиаст Максим уверил дядю, что биток – это очень перспективно, сделал ему кошелек и помог купить биткойны.

— А наутро, проспавшись и протрезвев, они оба об этом забыли! – предположила Кира.

— Не думаю, что вовсе забыли, просто не держали в голове, сочли ерундой, шуткой. Кто ж знал тогда, что один биткойн будет стоить семьдесят тысяч долларов!

— Минуточку! – заволновался дарлинг. – То есть если в две тысячи десятом кто-то купил, к примеру, сто биткойнов за жалкие двести пятьдесят рэ, то теперь они превратились в… В семь миллионов долларов?! Так это уже не шуточки! Теперь понятно, почему Афанасьев считал, что обязан пацану, который сделал его богачом!